Переодевшись без торопливости (он никогда не торопился и не терял самообладания), Вронский велел ехать к баракам. От бараков ему уже были видны море экипажей, пешеходов, солдат, окружавших гипподром, и кипящие народом беседки. Шли, вероятно, вторые скачки, потому что в то время, как он входил в барак, он слышал звонок. Подходя к конюшне, он
встретился с белоногим рыжим Гладиатором Махотина, которого в оранжевой с синим попоне с кажущимися огромными, отороченными синим ушами вели на гипподром.
Неточные совпадения
Кити встала за столиком и, проходя мимо,
встретилась глазами
с Левиным. Ей всею душой было жалко его, тем более, что она жалела его в несчастии, которого сама была причиною. «Если можно меня простить, то простите, — сказал ее взгляд, — я так счастлива».
Когда ее взгляд
встретился теперь
с его голубыми, добрыми глазами, пристально смотревшими на нее, ей казалось, что он насквозь видит ее и понимает всё то нехорошее, что в ней делается.
Анна, как всегда, ездила в свет, особенно часто бывала у княгини Бетси и
встречалась везде
с Вронским.
Вронский взял письмо и записку брата. Это было то самое, что он ожидал, — письмо от матери
с упреками за то, что он не приезжал, и записка от брата, в которой говорилось, что нужно переговорить. Вронский знал, что это всё о том же. «Что им за делo!» подумал Вронский и, смяв письма, сунул их между пуговиц сюртука, чтобы внимательно прочесть дорогой. В сенях избы ему
встретились два офицера: один их, а другой другого полка.
Выходя от Алексея Александровича, доктор столкнулся на крыльце
с хорошо знакомым ему Слюдиным, правителем дел Алексея Александровича. Они были товарищами по университету и, хотя редко
встречались, уважали друг друга и были хорошие приятели, и оттого никому, как Слюдину, доктор не высказал бы своего откровенного мнения о больном.
Утро было прекрасное: опрятные, веселые дома
с садиками, вид краснолицых, красноруких, налитых пивом, весело работающих немецких служанок и яркое солнце веселили сердце; но чем ближе они подходили к водам, тем чаще
встречались больные, и вид их казался еще плачевнее среди обычных условий благоустроенной немецкой жизни.
— Нет, вы не хотите, может быть,
встречаться со Стремовым? Пускай они
с Алексеем Александровичем ломают копья в комитете, это нас не касается. Но в свете это самый любезный человек, какого только я знаю, и страстный игрок в крокет. Вот вы увидите. И, несмотря на смешное его положение старого влюбленного в Лизу, надо видеть, как он выпутывается из этого смешного положения! Он очень мил. Сафо Штольц вы не знаете? Это новый, совсем новый тон.
На третий день после отъезда брата и Левин уехал за границу.
Встретившись на железной дороге
с Щербацким, двоюродным братом Кити, Левин очень удивил его своею мрачностью.
— Нет, мы ездили в Тверскую губернию. Возвращаясь оттуда, я
встретился в вагоне
с вашим бофрером [деверем,] или вашего бофрера зятем, — сказал он
с улыбкой. — Это была смешная встреча.
— Как я рада, что вы
встретились опять
с Кити, надо дорожить старыми дружбами.
Левин поцеловал
с осторожностью ее улыбавшиеся губы, подал ей руку и, ощущая новую странную близость, пошел из церкви. Он не верил, не мог верить, что это была правда. Только когда
встречались их удивленные и робкие взгляды, он верил этому, потому что чувствовал, что они уже были одно.
Еще более он был во глубине души несогласен
с тем, что ей нет дела до той женщины, которая
с братом, и он
с ужасом думал о всех могущих
встретиться столкновениях.
Он слышал слова: «всегда в девятом часу», и он понял, что это говорилось про отца и что матери
с отцом нельзя
встречаться.
Старая графиня, мать Вронского, со своими стальными букольками, была в ложе брата. Варя
с княжной Сорокиной
встретились ему в коридоре бель-этажа.
Не чувствуя движения своих ног, Ласка напряженным галопом, таким, что при каждом прыжке она могла остановиться, если
встретится необходимость, поскакала направо прочь от дувшего
с востока предрассветного ветерка и повернулась на ветер.
Еще вчера Левин увидал его на выборах и старательно обходил, не желая
с ним
встретиться.
— Так мучительно думать, что есть человек почти враг,
с которым тяжело
встречаться, — сказал Левин. — Я очень, очень рад.
То она ревновала его к тем грубым женщинам,
с которыми, благодаря своим холостым связям, он так легко мог войти в сношения; то она ревновала его к светским женщинам,
с которыми он мог
встретиться; то она ревновала его к воображаемой девушке, на которой он хотел, разорвав
с ней связь, жениться.
При взгляде на тендер и на рельсы, под влиянием разговора
с знакомым,
с которым он не
встречался после своего несчастия, ему вдруг вспомнилась она, то есть то, что оставалось еще от нее, когда он, как сумасшедший, вбежал в казарму железнодорожной станции: на столе казармы бесстыдно растянутое посреди чужих окровавленное тело, еще полное недавней жизни; закинутая назад уцелевшая голова
с своими тяжелыми косами и вьющимися волосами на висках, и на прелестном лице,
с полуоткрытым румяным ртом, застывшее странное, жалкое в губках и ужасное в остановившихся незакрытых глазах, выражение, как бы словами выговаривавшее то страшное слово — о том, что он раскается, — которое она во время ссоры сказала ему.
При этих словах глаза братьев
встретились, и Левин, несмотря на всегдашнее и теперь особенно сильное в нем желание быть в дружеских и, главное, простых отношениях
с братом, почувствовал, что ему неловко смотреть на него. Он опустил глаза и не знал, что сказать.
Неточные совпадения
Но, получив посланье Тани, // Онегин живо тронут был: // Язык девических мечтаний // В нем думы роем возмутил; // И вспомнил он Татьяны милой // И бледный цвет, и вид унылый; // И в сладостный, безгрешный сон // Душою погрузился он. // Быть может, чувствий пыл старинный // Им на минуту овладел; // Но обмануть он не хотел // Доверчивость души невинной. // Теперь мы в сад перелетим, // Где
встретилась Татьяна
с ним.
Да еще, когда бричка подъехала к гостинице,
встретился молодой человек в белых канифасовых панталонах, весьма узких и коротких, во фраке
с покушеньями на моду, из-под которого видна была манишка, застегнутая тульскою булавкою
с бронзовым пистолетом.
И что всего страннее, что может только на одной Руси случиться, он чрез несколько времени уже
встречался опять
с теми приятелями, которые его тузили, и
встречался как ни в чем не бывало, и он, как говорится, ничего, и они ничего.
В Коби мы расстались
с Максимом Максимычем; я поехал на почтовых, а он, по причине тяжелой поклажи, не мог за мной следовать. Мы не надеялись никогда более
встретиться, однако
встретились, и, если хотите, я расскажу: это целая история… Сознайтесь, однако ж, что Максим Максимыч человек, достойный уважения?.. Если вы сознаетесь в этом, то я вполне буду вознагражден за свой, может быть, слишком длинный рассказ.
— Забыть! — проворчал он, — я-то не забыл ничего… Ну, да Бог
с вами!.. Не так я думал
с вами
встретиться…