В воспоминание же о Вронском примешивалось что-то неловкое, хотя он был в высшей степени светский и спокойный человек; как будто фальшь какая-то была, — не в нем, он был очень
прост и мил, — но в ней самой, тогда как с Левиным она чувствовала себя совершенно простою и ясною.