«Там видно будет», сказал себе Степан Аркадьич и, встав, надел серый халат на голубой шелковой подкладке, закинул кисти узлом и, вдоволь забрав воздуха в свой широкий грудной ящик, привычным бодрым шагом вывернутых ног, так легко носивших его полное тело, подошел к окну, поднял стору и громко позвонил. На звонок тотчас же вошел старый друг, камердинер Матвей, неся платье, сапоги и телеграмму. Вслед за Матвеем вошел и цирюльник с припасами для бритья.
— На столе, — отвечал Матвей, взглянул вопросительно, с участием, на барина и, подождав немного, прибавил с хитрою улыбкой: — От хозяина извозчика приходили.
Степан Аркадьич понял, что Матвей хотел пошутить и обратить на себя внимание. Разорвав телеграмму, он прочел ее, догадкой поправляя перевранные, как всегда, слова, и лицо его просияло.
— Матвей, сестра Анна Аркадьевна будет завтра, — сказал он, остановив на минуту глянцовитую, пухлую ручку цирюльника, расчищавшего розовую дорогу между длинными кудрявыми бакенбардами.
— Славу Богу, — сказал Матвей, этим ответом показывая, что он понимает так же, как и барин, значение этого приезда, то есть что Анна Аркадьевна, любимая сестра Степана Аркадьича, может содействовать примирению мужа с женой.
Степан Аркадьич уже был умыт и расчесан и сбирался одеваться, когда Матвей, медленно ступая поскрипывающими сапогами, с телеграммой в руке, вернулся в комнату. Цирюльника уже не было.
Степан Аркадьич вздохнул, отер лицо и тихими шагами пошел из комнаты. «Матвей говорит: образуется; но как? Я не вижу даже возможности. Ах, ах, какой ужас! И как тривиально она кричала, — говорил он сам себе, вспоминая ее крик и слова: подлец и любовница. — И, может быть, девушки слышали! Ужасно тривиально, ужасно». Степан Аркадьич постоял несколько секунд один, отер глаза, вздохнул и, выпрямив грудь, вышел из комнаты.
Положение казалось безвыходным. Но в доме Облонских, как и во всех семейных домах, было одно незаметное, но важнейшее и полезнейшее лицо — Матрена Филимоновна. Она успокоивала барыню, уверяла ее, что всё образуется (это было ее слово, и от нее перенял его Матвей), и сама, не торопясь и не волнуясь, действовала.
– О, привет, прилетел, заходи. Матвей ещё не пришёл. Но вот-вот придёт, – скороговоркой произнесла она. – Наверное, по пути зашли в гаражи. У них это традиция.
Матве́й (от ивр. מתתיהו matityāhū, matityāh, греч. Ματθαῖος — дар Яхве (Бога); Божий человек, дарованный Богом) — мужское имя древнееврейского происхождения. Старые формы имени: Матфей, Матфий. (Википедия)
Матве́й (от ивр. מתתיהו matityāhū, matityāh, греч. Ματθαῖος — дар Яхве (Бога); Божий человек, дарованный Богом) — мужское имя древнееврейского происхождения. Старые формы имени: Матфей, Матфий.
– О, привет, прилетел, заходи. Матвей ещё не пришёл. Но вот-вот придёт, – скороговоркой произнесла она. – Наверное, по пути зашли в гаражи. У них это традиция.
– Матвей, если ты не откроешь дверь, папа замёрзнет и заболеет, – голос мамы звучал спокойно и уверенно.
Матвей был мастером в онлайн играх и серьёзно метил в лигу чемпионов в геймер-состязаниях.