Неточные совпадения
Перстень
сказал что-то мельнику на непонятном условном языке.
Старик отвечал такими же непонятными словами и прибавил вполголоса...
— Батюшка, умилосердись! что ж мне делать,
старику? Что увижу, то и
скажу; что после случится, в том один бог властен! А если твоя княжеская милость меня казнить собирается, так лучше я и дела не начну!
— Елена Дмитриевна, —
сказал он, помолчав, — есть средство спасти тебя. Послушай. Я стар и сед, но люблю тебя как дочь свою. Поразмысли, Елена, согласна ль ты выйти за меня,
старика?
— Вишь, как господь тебя соблюл, боярыня, —
сказал незнакомый
старик, любопытно вглядываясь в черты Елены, — ведь возьми конь немного левее, прямо попала бы в плёс; ну да и конь-то привычный, — продолжал он про себя, — место ему знакомо; слава богу, не в первый раз на мельнице!
— Господь с тобою, боярыня! —
сказал он, — как мне оборонить тебя? Силен князь Афанасий Иваныч, длинны у него руки, погубит он меня,
старика!
— Истома! —
сказал опричник одному холопу, — подай сюда кошель с морозовскими червонцами. На тебе,
старик, горсть золотых! Коль уймешь руду, еще горсть дам; не уймешь — дух из тебя вышибу!
— На тебе твои золотые! —
сказал старший опричник. — Только это еще не все. Слушай,
старик. Мы по следам знаем, что этой дорогой убежал княжеский конь, а может, на нем и боярыня ускакала. Коли ты их видел,
скажи!
Старик стал было колебаться,
сказать или нет? Но тот же час он сделал следующий расчет...
Не таков был старый Коршун. Когда все улеглись, Михеич увидел при слабом мерцании огня, как
старик слез с лежанки и подошел к образу. Несколько раз он перекрестился, что-то пробормотал и наконец
сказал с сердцем...
—
Старики наши рассказывают, — отвечал Перстень, — и гусляры о том поют. В стародавние то было времена, когда возносился Христос-бог на небо, расплакались бедные, убогие, слепые, хромые, вся, значит, нищая братия: куда ты, Христос-бог, полетаешь? На кого нас оставляешь? Кто будет нас кормить-поить? И
сказал им Христос, царь небесный...
— Старик-то? —
сказал он, наступая неприметно на ногу Коршуна. — Это, вишь, мой товарищ, Амелька Гудок; борода у него длинна, да ум короток; когда я речь веду скоромную, не постную, несу себе околесную, он мне поддакивает, потакает да присвистывает, похваляет да помалчивает. Так ли, дядя, белая борода, утиная поступь, куриные ножки; не сбиться бы нам с дорожки!
— Постой! —
сказал Иоанн. — Ты, Малюта, побереги этого
старика: он не должен на пытке кончиться. Я придумаю ему казнь примерную, еще небывалую, неслыханную; такую казнь, что самого тебя удивлю, отец параклисиарх!
— Сын мой, —
сказал наконец
старик, — поведай мне все по ряду, ничего не утай от меня: как вошла в тебя нелюбовь к государю?
— Черт с ним! —
сказал равнодушно Вяземский. — Какое мне дело, любит ли царь его или нет! Не за тем я сюда приехал. Узнал ли ты что,
старик, про боярыню?
—
Старик! —
сказал он вдруг, — умеешь ты сабли заговаривать?
— Довольно болтать! —
сказал он грозно, переходя от насмешливости к явному гневу, — твои глупые речи,
старик, показали, что ты добрым будешь шутом. Надевай дурацкое платье! Вы! — продолжал царь, повернувшись к опричникам, — помогите ему; он привык, чтоб ему прислуживали!
Неточные совпадения
Сказавши это,
старик вышел. Чичиков задумался. Значенье жизни опять показалось немаловажным. «Муразов прав, —
сказал он, — пора на другую дорогу!»
Сказавши это, он вышел из тюрьмы. Часовой потащил за ним шкатулку, другой — чемодан белья. Селифан и Петрушка обрадовались, как бог знает чему, освобожденью барина.
Сказавши это,
старик вышел.
Генерал смутился. Собирая слова и мысли, стал он говорить, хотя несколько несвязно, что слово ты было им сказано не в том смысле, что
старику иной раз позволительно
сказать молодому человеку ты(о чине своем он не упомянул ни слова).
— Это другое дело, —
сказал Тентетников. — Если бы он был
старик, бедняк, не горд, не чванлив, не генерал, я бы тогда позволил ему говорить мне ты и принял бы даже почтительно.
— Почтеннейший! —
сказал Чичиков, — не только по сорока копеек, по пятисот рублей заплатил бы! с удовольствием заплатил бы, потому что вижу — почтенный, добрый
старик терпит по причине собственного добродушия.