Неточные совпадения
Чудно и болезненно отозвались в груди Елены слова пьяного мельника. Самые сокровенные мысли ее казались ему известны; он как будто читал в ее сердце; лучина, воткнутая в стену, озаряла его сморщенное лицо ярким светом;
серые глаза его были отуманены хмелем, но, казалось, проникали Елену насквозь. Ей опять
сделалось страшно, она стала громко молиться.
Сегодняшняя работа была особенно трудная, на очереди были уже зрелые, клейкие кубики, которые готовы для поступления в литейную. Сначала «товар» в кубочную поступает зеленый. Это пережженный свинец, и зеленые кубики режутся легко, почти рассыпаются. Потом они
делаются серыми, затем белыми, а потом уже клейкими.
Кубики бывают сперва-наперво зеленые, потом
делаются серыми, там белыми, а потом уж выходят в клейкие, в товар.
— Так… — Но лицо Гаврилы то краснело, то
делалось серым, и он мялся на месте, не то желая броситься на Челкаша, не то разрываемый иным желанием, исполнить которое ему было трудно.
Через полчаса всё опять пришло в прежний порядок, только четвероугольники
сделались серыми из черных. Полковой командир, опять подрагивающею походкой, вышел вперед полка и издалека оглядел его.
Неточные совпадения
— Что же у вас
делается? Как это вы допустили? Почему не взорваны мосты на Николаевской? — спрашивала она. Лицо у нее было чужое, старенькое,
серое, губы тоже
серые, под глазами густые тени, — она ослепленно мигала.
Небо из черного
сделалось синим, а потом
серым, мутным.
Небо
сделалось белесоватым; вокруг желтого солнца появились венцы; тонкая паутина слоистых облаков приняла грязно-серый оттенок.
Меня очень занимало, как ловко взрослые изменяют цвета материй: берут желтую, мочат ее в черной воде, и материя
делается густо-синей — «кубовой»; полощут
серое в рыжей воде, и оно становится красноватым — «бордо». Просто, а — непонятно.
С доктором
сделалась истерика, так что Привалову пришлось возиться с ним до самого утра. Старик немного забылся только пред
серым осенним рассветом, но и этот тяжелый сон был нарушен страшным гвалтом в передней. Это ворвалась Хиония Алексеевна, которая узнала об исчезновении Зоси, кажется, одной из последних. В кабинет она влетела с искаженным злобой лицом и несколько мгновений вопросительно смотрела то на доктора, то на Привалова.