— Спасибо, спасибо, Никита Романыч, и не след нам разлучаться! Коли, даст бог,
останемся живы, подумаем хорошенько, поищем вместе, что бы нам сделать для родины, какую службу святой Руси сослужить? Быть того не может, чтобы все на Руси пропало, чтоб уж нельзя было и царю служить иначе, как в опричниках!
— Ступайте теперь домой! — сказали они. — Слава Богу, что
остались живы; тут Бог знает, что происходило; теперь не опасайтесь, никто вас не тронет, а то здесь вам будет хуже: подумают, что вы спрятались оттого, что виноваты.
Неточные совпадения
— Но пока вы
живы, — продолжал он, — все должно
оставаться в вашем непосредственном владении и заведовании. А мужиков отпустить на волю…
— Знаю, вперед знаю ответ: «Нужно подумать… не осмотрелся хорошенько…» Так ведь? Этакие нынче осторожные люди пошли; не то что мы: либо сена клок, либо вилы в бок! Да ведь ничего,
живы и с голоду не умерли. Так-то, Сергей Александрыч… А я вот что скажу: прожил ты в Узле три недели и еще проживешь десять лет — нового ничего не увидишь Одна канитель: день да ночь — и сутки прочь, а вновь ничего. Ведь ты совсем в Узле
останешься?
— Не бойтесь,
живы останетесь, — усмехнулась Олеся.
— Ты не пугай — не слишком-то испугались! У самого Антона Антоныча (Сквозник-Дмухановский) в переделе бывали — и то
живы остались! Ты дело говори: сколько тебе следует?
— Нет, так, по своей охоте ратуем. А впрочем, и то сказать, горевые мы ратники! Вот кабы тузы-то наши козырные
живы были — ну, и нам бы поповаднее было заодно с ними помериться. Да от них, вишь, только могилки
остались, а нам-то, мелкоте, не очень и доверяют нынешние правители-то!