Неточные совпадения
— Должно быть, князь. Но садись, слушай далее. В другой раз Иван Васильевич, упившись, начал (и подумать срамно!) с своими любимцами в личинах плясать. Тут был боярин князь Михаило Репнин. Он заплакал с горести. Царь давай и на него личину надевать. «Нет! — сказал Репнин, —
не бывать тому, чтобы я посрамил сан свой боярский!» — и растоптал личину ногами. Дней пять спустя убит он по царскому
указу во храме божием!
— Эх, государь! — поспешил сказать Малюта, — куда твоя милость ни велит вписать Максима, везде готов он служить по
указу твоему! Да поди домой, Максим, поздно; скажи матери, чтобы
не ждала меня; у нас дело в тюрьме: Колычевых пытаем. Поди, Максим, поди!
— И тогда побил бы, государь, — сказал он простодушно, —
не поверил бы я, что они по твоему
указу душегубствуют!
— Ты знаешь, государь, — ответил Вяземский, еще более удивленный, — что дом разграблен
не по моему
указу, а что я увез боярыню, на то было у меня твое дозволение!
— Надёжа-государь! — сказал он дерзко, тряхнув головою, чтобы оправить свои растрепанные кудри, — надёжа-государь. Иду я по твоему
указу на муку и смерть. Дай же мне сказать тебе последнее спасибо за все твои ласки!
Не умышлял я на тебя ничего, а грехи-то у меня с тобою одни! Как поведут казнить меня, я все до одного расскажу перед народом! А ты, батька игумен, слушай теперь мою исповедь!..
—
Не будет вам и в этом оскудения. Есть Болховскому про то
указ от меня.
— Мне совестно наложить на вас такую неприятную комиссию, потому что одно изъяснение с таким человеком для меня уже неприятная комиссия. Надобно вам сказать, что он из простых, мелкопоместных дворян нашей губернии, выслужился в Петербурге, вышел кое-как в люди, женившись там на чьей-то побочной дочери, и заважничал. Задает здесь тоны. Да у нас в губернии, слава богу, народ живет не глупый: мода нам
не указ, а Петербург — не церковь.
«Но, — воскликнут тут, пожалуй, разумные люди, — нельзя же всякому юноше веровать в такой предрассудок, и ваш юноша
не указ остальным».
— Я ему говорил тоже, что, мол, нас и барин николи из своих ручек не жаловал, а ты, мол, колбаса, поди како дело завел, над христианским телом наругаться! Так он пуще еще осерчал, меня за бороду при всем мире оттаскал:"Я, говорит, всех вас издеру! мне, говорит,
не указ твой барин! барин-то, мол, у вас словно робенок малый, не смыслит!"
В анархии так уж и нет никакого начала: всяк молодец на свой образец, никто никому
не указ, всякий на приказание другого может отвечать, что я, мол, тебя знать не хочу, и таким образом все озорничают и ни в чем согласиться не могут.
Большов с услаждением всё повторяет, что он волен делать, что хочет, и никто ему
не указ: как будто он сам все еще не решается верить этому…
Неточные совпадения
Зови меня вандалом: // Я это имя заслужил. // Людьми пустыми дорожил! // Сам бредил целый век обедом или балом! // Об детях забывал! обманывал жену! // Играл! проигрывал! в опеку взят
указом! // Танцо́вщицу держал! и
не одну: // Трех разом! // Пил мертвую!
не спал ночей по девяти! // Всё отвергал: законы! совесть! веру!
Известившись о соблазнах и подлогах, от некоторых в науках переводчиков и книгопечатников происшедших, и желая оным предварить и заградить путь по возможности, повелеваем, да никто в епархии и области нашей
не дерзает переводить книги на немецкий язык, печатать или печатные раздавать, доколе таковые сочинения или книги в городе нашем Майнце
не будут рассмотрены вами и касательно до самой вещи, доколе
не будут в переводе и для продажи вами утверждены, согласно с вышеобъявленным
указом.
— Сбор сей хотя
не законной, но охотно всякой его платит, дабы
не ехать по
указу.
Если кто сие наше попечительное постановление презрит или против такового нашего
указа подаст совет, помощь или благоприятство своим лицом или посторонним, — тем самым подвергает себя осуждению на проклятие, да сверх того лишен быть имеет тех книг и заплатит сто золотых гульденов пени в казну нашу. И сего решения никто без особого повеления да нарушить
не дерзает. Дано в замке С. Мартына, во граде нашем Майнце, с приложением печати нашей. Месяца януария, в четвертый день 1486 года».
Но княгиня Бетси терпеть
не могла этого тона его, sneering, [насмешливого,] как она называла это, и, как умная хозяйка, тотчас же навела его на серьезный разговор об общей воинской повинности. Алексей Александрович тотчас же увлекся разговором и стал защищать уже серьезно новый
указ пред княгиней Бетси, которая нападала на него.