Неточные совпадения
—
Как их не бояться! Сегодня и
в лес ходить страшно, все равно что
в троицын день или на русальную неделю. Девушку защекотят, молодца любовью иссушат!
В то самое время,
как они торопились и погоняли коней, другие молодцы, недоброго вида, собирались
в дремучем
лесу недалеко от Поганой Лужи.
И лишь только он подумал,
как пронзительный свист раздался
в лесу; ему отвечали громкие окрики.
Сам Перстень, раненный
в руку, уже слабее разил чеканом,
как новый свист раздался
в лесу.
Трудно было всадникам стоять
в лесу против пеших. Кони вздымались на дыбы, падали навзничь, давили под собой седоков. Опричники отчаялись насмерть. Сабля Хомяка свистела,
как вихорь, над головой его сверкала молния.
— Не взыщи, батюшка, — сказал мельник, вылезая, — виноват, родимый, туг на ухо, иного сразу не пойму! Да к тому ж, нечего греха таить,
как стали вы, родимые, долбить
в дверь да
в стену, я испужался, подумал, оборони боже, уж не станичники ли! Ведь тут, кормильцы, их самые засеки и притоны. Живешь
в лесу со страхом, все думаешь: что коли, не дай бог, навернутся!
— Эх, куманек, не то одно ведомо, что сказывается; иной раз далеко
в лесу стукнет, близко отзовется; когда под колесом воды убыло, знать есть засуха и за сто верст, и будет хлебу недород велик, а наш брат, старик, живи себе молча; слушай,
как трава растет, да мотай себе за ухо!
Запылала радость
в груди Серебряного. Взыграло его сердце и забилось любовью к свободе и к жизни. Запестрели
в его мыслях и
леса, и поля, и новые славные битвы, и явился ему,
как солнце, светлый образ Елены.
И снова очутился Максим на коне, среди зеленого
леса.
Как прежде, Буян прыгал вокруг коня и весело смотрел на Максима. Вдруг он залаял и побежал вперед. Максим уже схватился за саблю
в ожидании недоброй встречи,
как из-за поворота показался всадник
в желтом кафтане с черным двоеглавым орлом на груди.
Звуки лились мерно и заунывно, то звонкими серебряными струями, то подобные шуму колеблемого
леса, — вдруг замолкли,
как будто
в порыве степного ветра.
Это печальное пение и мысль о Максиме тяжело подействовали на Серебряного, но ему вспомнились успокоительные слова Годунова и скоро изгладили грустное впечатление панихиды. На изгибе дороги, входящей
в темный
лес, он оглянулся на Александрову слободу, и когда скрылись от него золоченые главы дворца Иоаннова, он почувствовал облегчение,
как будто тяжесть свалилась с его сердца.
Как часто летнею порою, // Когда прозрачно и светло // Ночное небо над Невою // И вод веселое стекло // Не отражает лик Дианы, // Воспомня прежних лет романы, // Воспомня прежнюю любовь, // Чувствительны, беспечны вновь, // Дыханьем ночи благосклонной // Безмолвно упивались мы! //
Как в лес зеленый из тюрьмы // Перенесен колодник сонный, // Так уносились мы мечтой // К началу жизни молодой.
Выслушайте же до конца, но только не умом: я боюсь вашего ума; сердцем лучше: может быть, оно рассудит, что у меня нет матери, что я была,
как в лесу… — тихо, упавшим голосом прибавила она.
Но прежде надо зайти на Батан, дать знать шкуне, чтоб она не ждала фрегата там, а шла бы далее, к северу. Мы все лавировали к Батану; ветер воет во всю мочь, так что я у себя не мог спать: затворишься — душно, отворишь вполовину дверь — шумит
как в лесу.
Поведал он мне, что лес любит, птичек лесных; был он птицелов, каждый их свист понимал, каждую птичку приманить умел; лучше того
как в лесу ничего я, говорит, не знаю, да и все хорошо.
Неточные совпадения
Любви все возрасты покорны; // Но юным, девственным сердцам // Ее порывы благотворны, //
Как бури вешние полям: //
В дожде страстей они свежеют, // И обновляются, и зреют — // И жизнь могущая дает // И пышный цвет, и сладкий плод. // Но
в возраст поздний и бесплодный, // На повороте наших лет, // Печален страсти мертвой след: // Так бури осени холодной //
В болото обращают луг // И обнажают
лес вокруг.
Гонимы вешними лучами, // С окрестных гор уже снега // Сбежали мутными ручьями // На потопленные луга. // Улыбкой ясною природа // Сквозь сон встречает утро года; // Синея блещут небеса. // Еще прозрачные
леса //
Как будто пухом зеленеют. // Пчела за данью полевой // Летит из кельи восковой. // Долины сохнут и пестреют; // Стада шумят, и соловей // Уж пел
в безмолвии ночей.
— Ну, расспросите у него, вы увидите, что… [
В рукописи четыре слова не разобрано.] Это всезнай, такой всезнай,
какого вы нигде не найдете. Он мало того что знает,
какую почву что любит, знает,
какое соседство для кого нужно, поблизости
какого леса нужно сеять
какой хлеб. У нас у всех земля трескается от засух, а у него нет. Он рассчитает, насколько нужно влажности, столько и дерева разведет; у него все играет две-три роли:
лес лесом, а полю удобренье от листьев да от тени. И это во всем так.
Точно
как бы исполинский вал какой-то бесконечной крепости, возвышались они над равнинами то желтоватым отломом,
в виде стены, с промоинами и рытвинами, то зеленой кругловидной выпуклиной, покрытой,
как мерлушками, молодым кустарником, подымавшимся от срубленных дерев, то наконец темным
лесом, еще уцелевшим от топора.
Местами расходились зеленые чащи, озаренные солнцем, и показывали неосвещенное между них углубление, зиявшее,
как темная пасть; оно было все окинуто тенью, и чуть-чуть мелькали
в черной глубине его: бежавшая узкая дорожка, обрушенные перилы, пошатнувшаяся беседка, дуплистый дряхлый ствол ивы, седой чапыжник, [Чапыжник — «мелкий кривой дрянной
лес, кустами поросший от корней».