Неточные совпадения
— Скажи, боярин, — спросил он, — кто этот высокий кудрявый, лет тридцати, с черными
глазами? Вот уж он четвертый кубок осушил, один
за другим, да еще какие кубки! Здоров он пить, нечего сказать, только вино ему будто не на радость. Смотри, как он нахмурился, а глаза-то горят словно молонья. Да что он, с ума сошел? Смотри, как скатерть поясом порет!
Но призрак не исчез, как то случалось прежде. Мертвый боярин продолжал смотреть на него исподлобья.
Глаза старика были так же навыкате, лицо так же сине, как
за обедом, когда он выпил присланную Иоанном чашу.
Царь схватил его
за ворот обеими руками, придвинул лицо его к своему лицу и впился в него
глазами.
Прошло дня четыре. Морозов сидел в брусяной избе
за дубовым столом. На столе лежала разогнутая книга, оболоченная червчатым бархатом, с серебряными застежками и жуками. Но боярин думал не о чтении.
Глаза его скользили над пестрыми заголовками и узорными травами страницы, а воображение бродило от жениной светлицы к садовой ограде.
Изговоря речь, Вяземский заложил одну руку
за кушак, другою погладил бороду, приосанился и, устремив на Морозова орлиные
глаза, ожидал его ответа.
— Да пошел раз в горы, с камней лыки драть, вижу, дуб растет, в дупле жареные цыплята пищат. Я влез в дупло, съел цыплят, потолстел, вылезти не могу! Как тут быть? Сбегал домой
за топором, обтесал дупло, да и вылез; только тесамши-то, видно, щепками
глаза засорил; с тех пор ничего не вижу: иной раз щи хлебаю, ложку в ухо сую; чешется нос, а я скребу спину!
— Я говорил, Никита Романыч, что бог стоит
за нас… смотри, как они рассыпались… а у меня уж и в
глазах темнеет… ох, не хотелось бы умереть теперь!..
Песенники в это время, окончив колено, переводили дух. В
глазах Серебряного еще рябило, мысли его еще не совсем прояснились, и он готов был вздеть летник, принимая его
за опашень, как среди наставшей тишины послышалось протяжное завыванье.
Митька посмотрел было на него с удивлением, но тотчас же усмехнулся и растянул рот до самых ушей, а от
глаз пустил по вискам лучеобразные морщины и придал лицу своему самое хитрое выражение, как бы желая сказать: меня, брат, надуть не так-то легко; я очень хорошо знаю, что ты идешь в Слободу не
за ореховою скорлупою, а
за чем-нибудь другим! Однако он этого не сказал, а только повторил, усмехаясь...
— Послушай, князь, ты сам себя не бережешь; такой, видно, уж нрав у тебя; но бог тебя бережет. Как ты до сих пор ни лез в петлю, а все цел оставался. Должно быть, не написано тебе пропасть ни
за что ни про что. Кабы ты с неделю тому вернулся, не знаю, что бы с тобой было, а теперь, пожалуй, есть тебе надежда; только не спеши на
глаза Ивану Васильевичу; дай мне сперва увидеть его.
— Ну, прости, Никита Романыч! Смотри ж ты, не суйся царю на
глаза, погоди, чтоб я прислал
за тобой.
Атаман встал из-за стола, чтобы благодарить
за честь, но выразительное лицо его внезапно изменилось от душевного волнения, губы задрожали, а на смелых
глазах, быть может первый раз в жизни, навернулись слезы.
Иленька молчал и, стараясь вырваться, кидал ногами в разные стороны. Одним из таких отчаянных движений он ударил каблуком по глазу Сережу так больно, что Сережа тотчас же оставил его ноги, схватился
за глаз, из которого потекли невольные слезы, и из всех сил толкнул Иленьку. Иленька, не будучи более поддерживаем нами, как что-то безжизненное, грохнулся на землю и от слез мог только выговорить:
— В ближний город, — отвечал француз, — оттуда отправляюсь к одному помещику, который нанял меня
за глаза в учители. Я думал сегодня быть уже на месте, но господин смотритель, кажется, судил иначе. В этой земле трудно достать лошадей, господин офицер.
Неточные совпадения
Нет, поминутно видеть вас, // Повсюду следовать
за вами, // Улыбку уст, движенье
глаз // Ловить влюбленными
глазами, // Внимать вам долго, понимать // Душой все ваше совершенство, // Пред вами в муках замирать, // Бледнеть и гаснуть… вот блаженство!
Однообразный и безумный, // Как вихорь жизни молодой, // Кружится вальса вихорь шумный; // Чета мелькает
за четой. // К минуте мщенья приближаясь, // Онегин, втайне усмехаясь, // Подходит к Ольге. Быстро с ней // Вертится около гостей, // Потом на стул ее сажает, // Заводит речь о том, о сем; // Спустя минуты две потом // Вновь с нею вальс он продолжает; // Все в изумленье. Ленский сам // Не верит собственным
глазам.
Заметив, что Владимир скрылся, // Онегин, скукой вновь гоним, // Близ Ольги в думу погрузился, // Довольный мщением своим. //
За ним и Оленька зевала, //
Глазами Ленского искала, // И бесконечный котильон // Ее томил, как тяжкий сон. // Но кончен он. Идут
за ужин. // Постели стелют; для гостей // Ночлег отводят от сеней // До самой девичьи. Всем нужен // Покойный сон. Онегин мой // Один уехал спать домой.
Расспросивши подробно будочника, куда можно пройти ближе, если понадобится, к собору, к присутственным местам, к губернатору, он отправился взглянуть на реку, протекавшую посредине города, дорогою оторвал прибитую к столбу афишу, с тем чтобы, пришедши домой, прочитать ее хорошенько, посмотрел пристально на проходившую по деревянному тротуару даму недурной наружности,
за которой следовал мальчик в военной ливрее, с узелком в руке, и, еще раз окинувши все
глазами, как бы с тем, чтобы хорошо припомнить положение места, отправился домой прямо в свой нумер, поддерживаемый слегка на лестнице трактирным слугою.
— Как он может этак, знаете, принять всякого, наблюсти деликатность в своих поступках, — присовокупил Манилов с улыбкою и от удовольствия почти совсем зажмурил
глаза, как кот, у которого слегка пощекотали
за ушами пальцем.