Неточные совпадения
Вишь ты, боярин, с тех пор
как настала на Руси опричнина, так наш брат всего боится; житья нету бедному человеку!
—
Вишь ты, тетка твоя подкурятина! — проворчал себе под нос Михеич, —
какие кудрявые речи выговаривает!
— Не слушай его, государь, — умолял Малюта, — он пьян,
ты видишь, он пьян! Не слушай его! Пошел, бражник,
вишь,
как нарезался! Пошел, уноси свою голову!
— Вот
как! — сказал Иоанн насмешливо. — Так
ты, Максимушка, меня осилить хочешь?
Вишь,
какой богатырь! Ну где мне, убогому, на
тебя! Что ж, не хочешь быть опричником, я, пожалуй, велю
тебя в зорники вписать!
—
Вишь,
какой у
тебя озноб, батюшка! Вот погоди маленько, я велю
тебе сбитеньку заварить…
—
Вишь, что выдумал!
Какой тебе родни?
—
Вишь,
какой лакомый! На, вот
тебе!
— Ну, брат, — сказали разбойники, подымаясь на ноги и потирая ребра, — кабы
ты тогда в пору осерчал, не отбили бы у
тебя невесты!
Вишь,
какой Илья Муромец!
— Ого, да
ты еще грозишь! — вскричал опричник, вставая со скамьи, —
вишь,
ты какой! Я говорил, что нельзя
тебе верить! Ведь
ты не наш брат! Уж я бы вас всех, князей да бояр, что наше жалованье заедаете! Да погоди, посмотрим, чья возьмет. Долой из-под кафтана кольчугу-то! Вымай саблю! Посмотрим, чья возьмет!
—
Вишь,
как господь
тебя соблюл, боярыня, — сказал незнакомый старик, любопытно вглядываясь в черты Елены, — ведь возьми конь немного левее, прямо попала бы в плёс; ну да и конь-то привычный, — продолжал он про себя, — место ему знакомо; слава богу, не в первый раз на мельнице!
— Тише, Галка, полно те фыркать, — говорил он, трепля лошадь по крутой шее, —
вишь,
какая неугомонная, ничего расслушать не даст. Фу
ты пропасть, никак и места не спознаю! Все липа да орешник, а когда в ту пору ночью ехали, кажись, смолою попахивало!
— Постой, Галка! — сказал он вдруг, натянув поводья, — вот теперь опять
как будто слышу! Да стой
ты смирно, эк
тебя разбирает! И вправду слышу! Это уж не лист шумит, это мельничное колесо!
Вишь, она, мельница, куда запряталась! Только уж постой! Теперь от меня не уйдешь, тетка твоя подкурятина!
«Да! — подумал Михеич, — посмотрел бы я,
какого ты, чертов кум, хлеба подсыпешь? Я чай, кости жидовские ведьмам на муку перемалываешь! Тут и завозу быть не может;
вишь,
какая глушь, и колеи-то все травой заросли!»
«
Вишь, тетка его подкурятина! — подумал Михеич, — куда вздумал посылать! Верст пять будет избушка, в ней жди до ночи, а там черт знает кто придет, больше скажет. Послал бы я
тебя самого туда, хрен этакий! Кабы не боярин, уж я бы дал
тебе!
Вишь,
какой, в самом деле! Тьфу! Ну, Галка, нечего делать, давай искать чертовой избушки!»
— Мы, батюшка-князь, — продолжал он с насмешливою покорностью, — мы перед твоею милостью малые люди; таких больших бояр,
как ты, никогда еще своими руками не казнили, не пытывали и к допросу-то приступить робость берет! Кровь-то,
вишь, говорят, не одна у нас в жилах течет…
— Так вот что они затевают! — сказал он. — А я уж давно прислушиваюсь, что они там голосят.
Вишь,
как расходились, вражьи дети! Теперь их сам черт не уймет! Ну, князь, нечего делать, вышло по-твоему; не держу
тебя доле: вольному воля, ходячему путь! Выйди к ним, скажи, что ведешь их на Слободу!
— Исполать
тебе, князь! — прошептал Перстень, с почтением глядя на Никиту Романовича. —
Вишь ты,
как их приструнил! Только не давай им одуматься, веди их по дороге в Слободу, а там что бог даст!
Сначала она ничего, молчит себе и очей не подымает; потом стала потихоньку про мужа спрашивать; а потом, батюшка, туда, сюда, да и про
тебя спросила, только,
вишь, не прямо, а так,
как бы нехотя, отворотимшись.
—
Вишь ты,
какой прыткий! — сказал он, глядя на него строго. — Уж не прикажешь ли мне самому побежать к вам на прибавку?
Ты думаешь, мне только и заботы, что ваша Сибирь? Нужны люди на хана и на Литву. Бери что дают, а обратным путем набирай охотников. Довольно теперь всякой голи на Руси. Вместо чтоб докучать мне по все дни о хлебе, пусть идут селиться на те новые земли! И архиерею вологодскому написали мы, чтоб отрядил десять попов обедни вам служить и всякие требы исполнять.
Никто из солдат, заряжавших орудие, не сказал слова, — только рекрутик пробормотал что-то, вроде: «
Вишь ты как, в кровь», — и Антонов, нахмурившись, крякнул сердито; но по всему заметно было, что мысль о смерти пробежала в душе каждого. Все с большей деятельностью принялись за дело. Орудие было заряжено в одно мгновение, и вожатый, принося картечь, шага на два обошел то место, на котором, продолжая стонать, лежал раненый.