Неточные совпадения
— Эх, батюшка, ведь ты сегодня уж разов пять спрошал. Сказали тебе добрые люди, что будет отсюда еще поприщ за сорок.
Вели отдохнуть, князь, право,
кони устали!
— Царевич, — сказал он, видя, что станичники уже принялись грабить мертвых и ловить разбежавшихся
коней, — битва кончена, все твои злодеи полегли, один Малюта ушел, да я чаю, и ему несдобровать, когда царь
велит сыскать его!
И Перстень исчез в кустах, уводя за собою
коня. Разбойники один за другим пропали меж деревьев, а царевич сам-друг с Серебряным поехали к Слободе и вскоре встретились с отрядом конницы, которую
вел Борис Годунов.
Согласно роскошному обычаю того времени, пешие конюхи
вели за ним под уздцы шесть верховых
коней в полном убранстве; из них один был вороной, один буланый, один железно-серый, а три совершенно белой масти.
И образ
велю на стене написать точь-в-точь как явился мне святой: на белом
коне, высоко подняв руку, а на ней белый кречет.
Из глубины леса шло несколько людей в изодранных одеждах, с дубинами в руках. Они
вели с собой связанного Максима. Разбойник, которого он ударил саблей, ехал на Максимовом
коне. Впереди шел Хлопко, присвистывая и приплясывая. Раненый Буян тащился сзади.
— Грешно, Федор Алексеич! Когда сидишь ты на
коне, с саблей в руке, сердце, глядя на тебя, радуется. И доблесть свою показал ты сегодня, любо смотреть было. Брось же свой бабий обычай, остриги волосы, как бог
велит, сходи на покаяние в Киев или в Соловки, да и вернись на Москву христианином!
— Как же мне потешать тебя, государь? — спросил он, положив локти на стол, глядя прямо в очи Ивану Васильевичу. — Мудрен ты стал на потехи, ничем не удивишь тебя! Каких шуток не перешучено на Руси, с тех пор как ты государишь! Потешался ты, когда был еще отроком и
конем давил народ на улицах; потешался ты, когда на охоте
велел псарям князя Шуйского зарезать; потешался, когда выборные люди из Пскова пришли плакаться тебе на твоего наместника, а ты приказал им горячею смолою бороды палить!
— Посмотри на блаженного! — сказал он, хватаясь за узду царского
коня. — Что ж не
велишь казнить и блаженного? Чем Вася хуже других?
После этого над ним стало тише; он открыл глаза, Туробоев — исчез, шляпа его лежала у ног рабочего; голубоглазый кавалерист, прихрамывая,
вел коня за повод к Петропавловской крепости, конь припадал на задние ноги, взмахивал головой, упирался передними, солдат кричал, дергал повод и замахивался шашкой над мордой коня.
Как донской-то казак, казак
вел коня поить, // Добрый молодец, уж он у ворот стоит. // У ворот стоит, сам он думу думает, // Думу думает, как будет жену губить. // Как жена-то, жена мужу возмолилася, // Во скоры-то ноги ему поклонилася, // Уж ты, батюшко, ты ли мил сердечный друг! // Ты не бей, не губи ты меня со вечера! // Ты убей, загуби меня со полуночи! // Дай уснуть моим малым детушкам, // Малым детушкам, всем ближним соседушкам.
Лукашка забежал домой, соскочил с коня и отдал его матери, наказав пустить его в казачий табун; сам же он в ту же ночь должен был вернуться на кордон. Немая взялась свести коня и знаками показывала, что она как увидит человека, который подарил лошадь, так и поклонится ему в ноги. Старуха только покачала головой на рассказ сына и в душе порешила, что Лукашка украл лошадь, и потому приказала немой
вести коня в табун еще до света.
За нею шли пятьдесят компанейцев и шестьдесят реестровых казаков, затем два конюха
вели коня в богатом уборе, на котором привешаны были пожалованные гетману серебряные литавры.
Вожаки оборваны, запачканы, но могучи,
ведут коней с важностью и ловкостью искуснейшего конюшего или медвежьих учителей из Сморгони.
Неточные совпадения
О, как я понимаю «пророка», с саблей, на
коне:
велит Аллах, и повинуйся «дрожащая» тварь!
В это время подъехал кошевой и похвалил Остапа, сказавши: «Вот и новый атаман, и
ведет войско так, как бы и старый!» Оглянулся старый Бульба поглядеть, какой там новый атаман, и увидел, что впереди всех уманцев сидел на
коне Остап, и шапка заломлена набекрень, и атаманская палица в руке.
Вздел латы и
велел к крыльцу подвесть
коня.
Но нередкий в справедливом негодовании своем скажет нам: тот, кто рачит о устройстве твоих чертогов, тот, кто их нагревает, тот, кто огненную пряность полуденных растений сочетает с хладною вязкостию северных туков для услаждения расслабленного твоего желудка и оцепенелого твоего вкуса; тот, кто воспеняет в сосуде твоем сладкий сок африканского винограда; тот, кто умащает окружие твоей колесницы, кормит и напояет
коней твоих; тот, кто во имя твое кровавую битву
ведет со зверями дубравными и птицами небесными, — все сии тунеядцы, все сии лелеятели, как и многие другие, твоея надменности высятся надо мною: над источившим потоки кровей на ратном поле, над потерявшим нужнейшие члены тела моего, защищая грады твои и чертоги, в них же сокрытая твоя робость завесою величавости мужеством казалася; над провождающим дни веселий, юности и утех во сбережении малейшия полушки, да облегчится, елико то возможно, общее бремя налогов; над не рачившим о имении своем, трудяся деннонощно в снискании средств к достижению блаженств общественных; над попирающим родством, приязнь, союз сердца и крови, вещая правду на суде во имя твое, да возлюблен будеши.
Мне странно показалось, что ленские мужички обращают внимание на такую мелочь, спускают с гор на одном
коне: это не в нашем характере. Ну как бы не махнуть на тройке! Верно, начальство притесняет,
велит остерегаться! Впрочем, я рад за шею ближнего, и в том числе за свою.