Неточные совпадения
Его посылал
царь Иван Васильевич к королю Жигимонту подписать мир на многие лета после
бывшей тогда войны.
Серебряному пришлось сидеть недалеко от царского стола, вместе с земскими боярами, то есть с такими, которые не принадлежали к опричнине, но, по высокому сану своему, удостоились на этот раз обедать с государем. Некоторых из них Серебряный знал до отъезда своего в Литву. Он мог видеть с своего места и самого
царя, и всех
бывших за его столом. Грустно сделалось Никите Романовичу, когда он сравнил Иоанна, оставленного им пять лет тому назад, с Иоанном, сидящим ныне в кругу новых любимцев.
Князь встал и, следуя обычаю, низко поклонился
царю. Тогда все,
бывшие за одним столом с князем, также встали и поклонились Серебряному, в знак поздравления с царскою милостью. Серебряный должен был каждого отблагодарить особым поклоном.
В это время сквозь толпу пробрался опричник, не
бывший в числе пировавших, и стал шептать что-то на ухо Малюте Скуратову. Малюта вспыхнул, и ярость изобразилась на лице его. Она не скрылась от зоркого глаза
царя. Иоанн потребовал объяснения.
Вот показались воины,
бывшие с
царем под Казанью.
Тщетно
царь и все
бывшие при нем сокольники манили Адрагана на красное сукно и на птичьи крылья.
На вторичный вопрос
царя выступил из рядов один старый боярин,
бывший когда-то воеводою в Калуге.
Неточные совпадения
«Здесь собрались представители тех, которые стояли на коленях, тех, кого расстреливали, и те, кто приказывает расстреливать. Люди, в массе, так же бездарны и безвольны, как этот их
царь. Люди только тогда становятся силой, творящей историю, когда во главе их становится какой-нибудь смельчак,
бывший поручик Наполеон Бонапарте. Да, — “так было, так будет”».
А через несколько минут он уже машинально соображал: «
Бывшие люди», прославленные модным писателем и модным театром, несут на кладбище тело потомка старинной дворянской фамилии, убитого солдатами бессильного, бездарного
царя». В этом было нечто и злорадное, и возмущавшее.
Последнее дело, задержавшее Нехлюдова в Петербурге, было дело сектантов, прошение которых на имя
царя он намеревался подать через
бывшего товарища по полку флигель-адъютанта Богатырева.
Театр слишком меня притягивал к себе. Я попал как раз к приезду нового директора, Л.Ф.Львова, брата композитора, сочинившего музыку на"Боже,
царя храни". Начальник репертуара был некто Пельт, из обруселой московской семьи французского рода,
бывший учитель и гувернер, без всякого литературного прошлого, смесь светского человека с экс-воспитателем в хороших домах.
Литературу в казанском монде представляла собою одна только М.Ф.Ростовская (по казанскому произношению Растовская), сестра Львова, автора „Боже,
царя храни“, и другого генерала,
бывшего тогда в Казани начальником жандармского округа. Вся ее известность основывалась на каких-то повестушках, которыми никто из нас не интересовался. По положению она была только жена директора первой гимназии (где когда-то учился Державин); ее муж принадлежал к „обществу“, да и по братьям она была из петербургского света.