Надо всею этою путаницей церквей, домов, рощ и монастырей гордо воздымались кремлевские церкви и недавно отделанный храм Покрова богоматери, который Иоанн заложил несколько лет тому назад в память взятия Казани и который мы знаем ныне под именем Василия Блаженного.
Прошли многие годы; впечатление страшной казни изгладилось из памяти народной, но долго еще стояли вдоль кремлевского рва те скромные церкви, и приходившие в них молиться могли слышать панихиды за упокой измученных и избиенных по указу царя и великого князя Иоанна Васильевича Четвертого.
В большой кремлевской палате, окруженный всем блеском царского величия, Иван Васильевич сидел на престоле в Мономаховой шапке, в золотой рясе, украшенной образами и дорогими каменьями. По правую его руку стоял царевич Федор, по левую Борис Годунов. Вокруг престола и дверей размещены были рынды, в белых атласных кафтанах, шитых серебром, с узорными топорами на плечах. Вся палата была наполнена князьями и боярами.
Ещё не отгремели пушки, а в тиши его кремлёвского кабинета принимались взвешенные решения по мобилизации ресурсов на создание и развитие энергетики, атомной промышленности, ракетостроения и авиации.
По ту сторону широкой площади запестрели у высокой кремлёвской стены хоромы годуновские, чуть не на полверсты протянулись…
У ворот кремлёвских башен день и ночь дежурили закованные в латы поляки и находившиеся у них на службе по найму немецкие солдаты.
Ещё не отгремели пушки, а в тиши его кремлёвского кабинета принимались взвешенные решения по мобилизации ресурсов на создание и развитие энергетики, атомной промышленности, ракетостроения и авиации.