— Они по-нашему, братцы, не привычны, — авторитетно говорит фор-марсовый Ковшиков, рыжий, с веснушками, молодой парень, с добродушно-плутоватыми
смеющимися глазами и забубенным видом лихача и забулдыги-матроса. — Я пил с ими, когда ходил на «Ласточке» в заграницу… Нальет это он в рюмочку рому или там абсини [Абсент.] — такая у них есть водка — и отцеживает вроде быдто курица, а чтобы сразу — не согласны! Да и больше все виноградное вино пьют.
Они смотрели друг на друга: Райский с холодным любопытством, она — с дерзким торжеством, сверкая
смеющимися глазами. Он молча дивился красоте ее римского профиля.
Неточные совпадения
Вошел молодой человек лет двадцати пяти, блещущий здоровьем, с
смеющимися щеками, губами и
глазами. Зависть брала смотреть на него.
Он говорил и смотрел на ее
смеющиеся, страшные теперь для него своею непроницаемостью
глаза и, говоря, чувствовал всю бесполезность и праздность своих слов.
Да, к нему, к нему подошел он, сухенький старичок, с мелкими морщинками на лице, радостный и тихо
смеющийся. Гроба уж нет, и он в той же одежде, как и вчера сидел с ними, когда собрались к нему гости. Лицо все открытое,
глаза сияют. Как же это, он, стало быть, тоже на пире, тоже званный на брак в Кане Галилейской…
Да, несмотря на арестантский халат, на всё расширевшее тело и выросшую грудь, несмотря на раздавшуюся нижнюю часть лица, на морщинки на лбу и на висках и на подпухшие
глаза, это была несомненно та самая Катюша, которая в Светло-Христово Воскресение так невинно снизу вверх смотрела на него, любимого ею человека, своими влюбленными,
смеющимися от радости и полноты жизни
глазами.