Неточные совпадения
Еще не совсем готовый к выходу в
море, «Коршун» стоял не на рейде, а в военной гавани, ошвартовленный [Ошвартоваться — привязаться к берегу или другому судну швартовами — толстыми веревками.], у стенки, у «Купеческих ворот», соединяющих гавань с
малым кронштадтским рейдом.
Наконец, во втором часу прошли высокий мрачный остров Гогланд и миновали
маленький предательский во время туманов Родшер. Там уж прямая, открытая дорога серединой залива в Балтийское
море.
Действительно, было что-то грандиозное и словно бы загадочное в этой дикой мощи рассвирепевшей стихии, с которой боролась горсточка людей, управляемая одним человеком — капитаном, на
маленьком корвете, казавшемся среди необъятного беснующегося
моря какой-то ничтожной скорлупкой, поглотить которую, казалось, так легко, так возможно.
Ветер ревет, срывая гребни волн и покрывая
море водяной пылью. Бешено воет он и словно бы наседает, нападая на
маленький корвет, на его оголенные мачты, на его наглухо закрепленные орудия и потрясает снасти, проносясь в них каким-то жалобным стоном, точно жалея, что не может их уничтожить.
Но ведь могло и не быть такого судна именно в этой
маленькой точке
моря, где медленно умирала горсточка моряков.
Все на корвете невольно любовались и этими крепкими, не боящимися свежей погоды,
маленькими ботами и лихим управлением ими. Видно было, что на них прирожденные моряки, для которых
море — привычная стихия.
Доктор по этому случаю прочел
маленькую лекцию о свечении
моря, благодаря присутствию в нем мириад живых организмов — разнообразных инфузорий, монад, дрожалок различных форм и величин, которые отделяют светящуюся жидкость вследствие разряжения электричества [Свечение характерно только для морских организмов.
Ашанин, занятый отчетом, почти не съезжал на берег и только раз был с Лопатиным в
маленьком чистеньком японском городке. Зашел в несколько храмов, побывал в лавках и вместе с Лопатиным не отказал себе в удовольствии, особенно любимом моряками: прокатился верхом на бойком японском коньке за город по морскому берегу и полюбовался чудным видом, открывающимся на одном месте острова — видом двух водяных пространств, разделенных узкой береговой полосой Тихого океана и Японского
моря.
Признаюсь, эти вопросы немало интересовали меня. Не раз порывался я проникнуть в Бельвиль 48 или, по
малой море, в какой-нибудь debit de vins [винный погребок] на одной из городских окраин, чтоб собрать хотя некоторые типические черты, характеризующие эти противоположные течения. Но, по размышлении, вынужден был оставить эту затею навсегда.
В противоположной стороне синел огромный разлив реки Сестры — большое озеро в восемь верст в окружности, темное, ропчущее, бурное и предательское, похожее на
маленькое море.
Неточные совпадения
Все были хожалые, езжалые: ходили по анатольским берегам, по крымским солончакам и степям, по всем речкам большим и
малым, которые впадали в Днепр, по всем заходам [Заход — залив.] и днепровским островам; бывали в молдавской, волошской, в турецкой земле; изъездили всё Черное
море двухрульными козацкими челнами; нападали в пятьдесят челнов в ряд на богатейшие и превысокие корабли, перетопили немало турецких галер и много-много выстреляли пороху на своем веку.
Старался его уговорить, чтоб возвратился в Петербург, старался ему доказать, что
малые и частные неустройства в обществе связи его не разрушат, как дробинка, падая в пространство
моря, не может возмутить поверхности воды.
И настала тяжкая година: // Поглотила русичей чужбина, // Поднялась Обида от курганов // И вступила девой в край Траянов. // Крыльями лебяжьими всплеснула, // Дон и
море оглашая криком, // Времена довольства пошатнула, // Возвестив о бедствии великом. // А князья дружин не собирают. // Не идут войной на супостата, //
Малое великим называют // И куют крамолу брат на брата. // А враги на Русь несутся тучей, // И повсюду бедствие и горе. // Далеко ты, сокол наш могучий, // Птиц бия, ушел за сине
море!
В
маленьком мальчике постепенно укладывалось огромное
море.
Осенью, на пятнадцатом году жизни, Артур Грэй тайно покинул дом и проник за золотые ворота
моря. Вскорости из порта Дубельт вышла в Марсель шкуна «Ансельм», увозя юнгу с
маленькими руками и внешностью переодетой девочки. Этот юнга был Грэй, обладатель изящного саквояжа, тонких, как перчатка, лакированных сапожков и батистового белья с вытканными коронами.