Здесь, наверху, на ветре, ощущения морской болезни были не так мучительны, как в душной каюте, и качка хотя и
казалась страшнее, но переносить ее было легче.
Неточные совпадения
Если теперь при тихой погоде и незначительной качке ему
казалось их положение опасным, то каково оно во время бури, когда реи стремительно качаются, делая
страшные размахи.
Оно было близко, страшно близко, это море, и здесь, сквозь стекло иллюминатора,
казалось каким-то жутким и
страшным водяным гробом.
Глухой гул ревущего ветра доносился сверху сквозь приоткрытые люки. Там, наверху,
казалось, происходило что-то ужасное и
страшное.
Страшными казались и эти громады волн, несущиеся на корвет и словно бы готовые его сейчас поглотить…
Этот громадный муравейник людей, производящих колоссальную работу, делал впечатление чего-то сильного, могучего и в то же время
страшного. Чувствовалось, что здесь, в этой кипучей деятельности, страшно напрягаются силы в борьбе за существование, и горе слабому — колесо жизни раздавит его, и,
казалось, никому не будет до этого дела. Торжествуй, крепкий и сильный, и погибай, слабый и несчастный…
В этой борьбе прошел час, другой, третий… Эти часы
казались веками. Наконец ураган стал стихать, вернее, корвет все более и более удалялся от него.
Страшное облако, в середине которого виднелось синее небо, которое моряки называют «глазом бури», значительно удалилось… Гром уже грохотал в стороне, и молния сверкала не над «Коршуном». Волны были меньше.
Он особенно обращал наше внимание на их уши, говоря: «Посмотрите на уши, точно печные заслоны!» Подивившись на свиней, которые мне не понравились, а
показались страшными, пошли мы по теплицам и оранжереям: диковинных цветов, растений, винограду и плодов было великое множество.
Судороги на лице царя заиграли чаще, но голос остался по — прежнему спокоен. Морозов стоял как пораженный громом. Багровое лицо его побледнело, кровь отхлынула к сердцу, очи засверкали, а брови сначала заходили, а потом сдвинулись так грозно, что даже вблизи Ивана Васильевича выражение его
показалось страшным. Он еще не верил ушам своим; он сомневался, точно ли царь хочет обесчестить всенародно его, Морозова, гордого боярина, коего заслуги и древняя доблесть были давно всем известны?
Неточные совпадения
«Онегин, я тогда моложе, // Я лучше,
кажется, была, // И я любила вас; и что же? // Что в сердце вашем я нашла? // Какой ответ? одну суровость. // Не правда ль? Вам была не новость // Смиренной девочки любовь? // И нынче — Боже! — стынет кровь, // Как только вспомню взгляд холодный // И эту проповедь… Но вас // Я не виню: в тот
страшный час // Вы поступили благородно, // Вы были правы предо мной. // Я благодарна всей душой…
Кажись, неведомая сила подхватила тебя на крыло к себе, и сам летишь, и все летит: летят версты, летят навстречу купцы на облучках своих кибиток, летит с обеих сторон лес с темными строями елей и сосен, с топорным стуком и вороньим криком, летит вся дорога невесть куда в пропадающую даль, и что-то
страшное заключено в сем быстром мельканье, где не успевает означиться пропадающий предмет, — только небо над головою, да легкие тучи, да продирающийся месяц одни
кажутся недвижны.
При этом обстоятельстве чубарому коню так понравилось новое знакомство, что он никак не хотел выходить из колеи, в которую попал непредвиденными судьбами, и, положивши свою морду на шею своего нового приятеля,
казалось, что-то нашептывал ему в самое ухо, вероятно, чепуху
страшную, потому что приезжий беспрестанно встряхивал ушами.
Там путь все становился уже, утесы синее и
страшнее, и, наконец, они,
казалось, сходились непроницаемой стеной.
Катерина Ивановна трудно и хрипло дышала и была,
казалось, в
страшном изнеможении.