Неточные совпадения
Володя так
же страдал теперь,
как и его сожитель по каюте, и, не находя места, не зная, куда деваться,
как избавиться от этих страданий, твердо решил,
как только «Коршун» придет в ближайший порт, умолять капитана дозволить ему вернуться в Россию.
А если он не отпустит (хотя этот чудный человек должен отпустить),
то он убежит с корвета. Будь что будет!
Но корвет качало и качало почти так
же,
как вчера,
а между
тем Ашанин не испытывал никакого неприятного ощущения.
Лондон положительно ошеломил его своей, несколько мрачной, подавляющей грандиозностью и движением на улицах толпы куда-то спешивших людей, деловитых, серьезных и с виду таких
же неприветливых,
как и эти прокоптелые серые здания и
как самая погода: серая, пронизывающая, туманная, заставляющая зажигать газ на улицах и в витринах магазинов чуть ли не с утра. Во все время пребывания в Лондоне Володя ни разу не видел солнца,
а если и видел,
то оно казалось желтым пятном сквозь густую сетку дыма и тумана.
Предположения на баке о
том, что эти «подлецы арапы», надо полагать, и змею, и ящерицу, и крысу, словом, всякую нечисть жрут, потому что их голый остров «хлебушки не родит», нисколько не помешали в
тот же вечер усадить вместе с собой ужинать
тех из «подлецов», которые были в большем рванье и не имели корзин с фруктами,
а были гребцами на шлюпках или просто забрались на корвет поглазеть. И надо было видеть,
как радушно угощали матросы этих гостей.
К этому надо прибавить, что воистину затейливые и неожиданные словечки ругательного характера не имели ни малейшего признака раздражения или гнева,
а так лились себе из уст Федотова с
той же непосредственностью, с
какой птица поет, и словно бы для
того только, чтобы напомнить и здесь, под голубым небом тропиков, что и он и все корветские находятся на оторванном, плавучем уголке далекой родины.
—
Как же, вы говорили об этом… Отчего и не сделать длинного перехода. В старину, когда парусники только были, и
то делали длинные переходы,
а паровому судну и подавно можно.
После роскошного завтрака, с обильно лившимся шампанским и,
как водится, со спичами, корвет тихо тронулся из залива, и на палубе раздались звуки бального оркестра, расположенного за грот-мачтой. Тотчас
же все выбежали наверх,
а палуба покрылась парами, которые кружились в вальсе. Володя добросовестно исполнял свой долг и танцевал без устали
то с одной,
то с другой,
то с третьей и, надо признаться, в этот день ни разу даже не вспомнил о мисс Клэр, хотя отец ее, доктор, и был на корвете.
—
А то,
как же! Не все
же по-собачьи жить!.. — И в голосе старого матроса звучала такая
же вера в лучшее будущее людей,
какой был проникнут и юный Володя.
В
тот же вечер Ашанин перебрался к французам в их анамитский дом. Середину его занимала,
как почти во всех туземных домах, приспособленных для жилья французов, большая, открытая с двух сторон, так сказать сквозная, комната, служившая столовой,
а по бокам ее было несколько комнат. Дом был окружен рядом деревьев, дававших тень. Ашанину отвели одну из комнат и вообще устроили его хорошо, с истинно товарищеским радушием. Один из трех юношей китайцев-слуг был предоставлен к услугам Володи.
Стараясь показать вид, что он нисколько не трусит, он перекидывался словами с поручиком Робеном и
как будто особенно интересовался незначащим разговором и в
то же время думал:
а вдруг одна из этих шальных пуль хватит его, и он, неизвестно из-за чего, будет убит, когда жить так хочется, и впереди предстоит еще так много хорошего, светлого, радостного.
—
А то,
как же?.. Подчас и вовсе жутко бывает, ваше благородие. Только я об этом никому не обсказываю… Зачем, мол, других смущать. Всякий про себя, значит, тоскуй. Небось, и вам в охотку родительницу видать, да сестрицу с братцем, да дяденьку.
Ашанину изображали адмирала в лицах, копируя при общем смехе,
как он грозит гардемарина повесить или расстрелять,
как через пять минут
того же гардемарина называет любезным другом, заботливо угощая его папиросами;
как учит за обедом есть рыбу вилкой,
а не с ножа;
как декламирует Пушкина и Лермонтова,
как донимает чтениями у себя в каюте и рассказами о Нельсоне, Нахимове и Корнилове и
как совершает совместные прогулки для осмотра портов, заставляя потом излагать все это на бумаге.
— То-то и есть! Так
как же вы хотите, чтобы я вам ответил,
как, с позволения сказать, какой-нибудь оболтус, для вашего утешения: придем, мол, в Кронштадт в такой-то день, в таком-то часу-с?.. Еще если бы у вас сильная машина была да вы могли бы брать запас угля на большие переходы, ну тогда еще можно было бы примерно рассчитать-с,
а ведь мы не под парами главным образом ходим,
а под парусами-с.
Неточные совпадения
«Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый,
как похорошели // У Ольги плечи, что за грудь! // Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним; ты их обяжешь; //
А то, мой друг, суди ты сам: // Два раза заглянул,
а там // Уж к ним и носу не покажешь. // Да вот…
какой же я болван! // Ты к ним на
той неделе зван. —
Ужель загадку разрешила? // Ужели слово найдено? // Часы бегут: она забыла, // Что дома ждут ее давно, // Где собралися два соседа // И где об ней идет беседа. // «
Как быть? Татьяна не дитя, — // Старушка молвила кряхтя. — // Ведь Оленька ее моложе. // Пристроить девушку, ей-ей, // Пора;
а что мне делать с ней? // Всем наотрез одно и
то же: // Нейду. И все грустит она // Да бродит по лесам одна».
«И полно, Таня! В эти лета // Мы не слыхали про любовь; //
А то бы согнала со света // Меня покойница свекровь». — // «Да
как же ты венчалась, няня?» — // «Так, видно, Бог велел. Мой Ваня // Моложе был меня, мой свет, //
А было мне тринадцать лет. // Недели две ходила сваха // К моей родне, и наконец // Благословил меня отец. // Я горько плакала со страха, // Мне с плачем косу расплели // Да с пеньем в церковь повели.
«
Как недогадлива ты, няня!» — // «Сердечный друг, уж я стара, // Стара; тупеет разум, Таня; //
А то, бывало, я востра, // Бывало, слово барской воли…» — // «Ах, няня, няня! до
того ли? // Что нужды мне в твоем уме? // Ты видишь, дело о письме // К Онегину». — «Ну, дело, дело. // Не гневайся, душа моя, // Ты знаешь, непонятна я… // Да что ж ты снова побледнела?» — // «Так, няня, право, ничего. // Пошли
же внука своего». —
А вот пройди в это время мимо его какой-нибудь его
же знакомый, имеющий чин ни слишком большой, ни слишком малый, он в
ту же минуту толкнет под руку своего соседа и скажет ему, чуть не фыркнув от смеха: «Смотри, смотри, вон Чичиков, Чичиков пошел!» И потом,
как ребенок, позабыв всякое приличие, должное знанию и летам, побежит за ним вдогонку, поддразнивая сзади и приговаривая: «Чичиков!