Сестры еще долго наперебой щебетали, убеждая Екатерину Ивановну в совершенной невинности их знакомства с Сашею. Для большей убедительности они принялись было рассказывать с большою подробностью, что именно и когда они делали с Сашею, но при этом перечне скоро сбились: это же все такие невинные, простые вещи, что просто и помнить их нет возможности. И Екатерина Ивановна, наконец, вполне
поверила в то, что ее Саша и милые девицы Рутиловы явились невинными жертвами глупой клеветы.
Неточные совпадения
— Ты так Варваре и скажи, — уговаривал Рутилов. — Сперва место, а
то, мол, я так не очень-то
верю. Место получишь, а там и венчайся, с кем вздумаешь. Вот ты лучше из моих сестер возьми, — три, любую выбирай. Барышни образованные, умные, без лести сказать, не чета Варваре. Она им
в подметки не годится.
Шутки Преполовенской дали новый оборот медленным мыслям Передонова; да и ерлы крепко засели
в его голове. С чего это Володин выдумал такое кушанье? Передонов не любил размышлять.
В первую минуту он всегда
верил тому, что ему скажут. Так
поверил он и влюбленности Володина
в Варвару. Он думал: вот окрутят с Варварой, а там, как поедут на инспекторское место, отравят его
в дороге ерлами и подменят Володиным: его похоронят как Володина, а Володин будет инспектором. Ловко придумали!
— Мне, Ардальон Борисыч, нет времени особенно углубляться
в городские отношения и слухи, я по горло завален делом. Если бы жена не помогала,
то я не знаю, как бы справился. Я нигде не бываю, никого не вижу, ничего не слышу. Но я вполне уверен, что все это, что о вас говорят, — я ничего не слышал,
поверьте чести, — все это вздор, вполне
верю. Но это место не от одного меня зависит.
В этот же вечер Передонов поспешно обошел всех сослуживцев, от инспектора до помощников классных наставников, и всем рассказывал, что Пыльников — переодетая барышня. Все смеялись и не
верили, но многие, когда он уходил, впадали
в сомнение. Учительские жены, так
те почти все
поверили сразу.
Передонов выбирал родителей, что попроще: придет, нажалуется на мальчика,
того высекут, — и Передонов доволен. Так нажаловался он прежде всего на Иосифа Крамаренка его отцу, державшему
в городе пивной завод, — сказал, что Иосиф шалит
в церкви. Отец
поверил и наказал сына. Потом
та же участь постигла еще нескольких других. К
тем, которые, по мнению Передонова, стали бы заступаться за сыновей, он и не ходил: еще пожалуются
в округ.
—
Поверьте, Надежда Васильевна, — сказал Володин, прижимая руки к сердцу, — я не избалую Мишеньку. Я так думаю, что зачем мальчика баловать! Сыт, одет, обут, а баловать ни-ни. Я его тоже могу
в угол ставить, а совсем не
то, чтоб баловать. Я даже больше могу. Так как вы — девица,
то есть барышня,
то вам, конечно, неудобно, а я и прутиком могу.
Когда, поздно ночью, Передонов вернулся и Варвара увидела его разбитые очки, он сказал ей, что они сами лопнули. Она
поверила и решила, что виною
тому злой язык у Володина.
Поверил в злой язык и сам Передонов. Впрочем, на другой день Грушина подробно рассказала Варваре о драке
в клубе.
Хрипач ни на минуту не
поверил в развращенность Пыльникова и
в то, что его знакомство с Людмилою имеет непристойные стороны. «Это, — думал он, — идет все от
той же глупой выдумки Передонова и питается завистливою злобою Грушиной. Но это письмо, — думал он, — показывает, что ходят нежелательные слухи, которые могут бросить тень на достоинство вверенной ему гимназии. И потому надобно принять меры».
Чтобы не внушить мальчику дурных мыслей, которых у него раньше (
верил Хрипач) не было, и чтобы не обидеть мальчика, и чтобы сделать все к устранению
тех неприятностей, которые могут случиться
в будущем из-за этого знакомства.
Он не помнил, когда она ушла, уснул, точно убитый, и весь следующий день прожил, как во сне, веря и не
веря в то, что было. Он понимал лишь одно: в эту ночь им пережито необыкновенное, неизведанное, но — не то, чего он ждал, и не так, как представлялось ему. Через несколько таких же бурных ночей он убедился в этом.
Неточные совпадения
За что ж виновнее Татьяна? // За
то ль, что
в милой простоте // Она не ведает обмана // И
верит избранной мечте? // За
то ль, что любит без искусства, // Послушная влеченью чувства, // Что так доверчива она, // Что от небес одарена // Воображением мятежным, // Умом и волею живой, // И своенравной головой, // И сердцем пламенным и нежным? // Ужели не простите ей // Вы легкомыслия страстей?
Но я не создан для блаженства; // Ему чужда душа моя; // Напрасны ваши совершенства: // Их вовсе недостоин я. //
Поверьте (совесть
в том порукой), // Супружество нам будет мукой. // Я, сколько ни любил бы вас, // Привыкнув, разлюблю тотчас; // Начнете плакать: ваши слезы // Не тронут сердца моего, // А будут лишь бесить его. // Судите ж вы, какие розы // Нам заготовит Гименей // И, может быть, на много дней.
Однообразный и безумный, // Как вихорь жизни молодой, // Кружится вальса вихорь шумный; // Чета мелькает за четой. // К минуте мщенья приближаясь, // Онегин, втайне усмехаясь, // Подходит к Ольге. Быстро с ней // Вертится около гостей, // Потом на стул ее сажает, // Заводит речь о
том, о сем; // Спустя минуты две потом // Вновь с нею вальс он продолжает; // Все
в изумленье. Ленский сам // Не
верит собственным глазам.
В глуши что делать
в эту пору? // Гулять? Деревня
той порой // Невольно докучает взору // Однообразной наготой. // Скакать верхом
в степи суровой? // Но конь, притупленной подковой // Неверный зацепляя лед, //
Того и жди, что упадет. // Сиди под кровлею пустынной, // Читай: вот Прадт, вот Walter Scott. // Не хочешь? —
поверяй расход, // Сердись иль пей, и вечер длинный // Кой-как пройдет, а завтра
то ж, // И славно зиму проведешь.
Странные люди эти господа чиновники, а за ними и все прочие звания: ведь очень хорошо знали, что Ноздрев лгун, что ему нельзя
верить ни
в одном слове, ни
в самой безделице, а между
тем именно прибегнули к нему.