Неточные совпадения
«С княгиней-то
как же? — подумал он. — За
теми гроши, и протекции нет,
а с Варварой в инспекторы попадешь,
а потом и директором сделают».
— Я и сам могу, Марья Осиповна,
а только
как мы в компании приятно время проводим,
то отчего
же не поддержать чужую шутку!
А если это вам не нравится,
то как вам будет угодно, —
как вы к нам изволите, так и мы к вам изволим.
— Ну вот, — радостно сказала она, — наконец-то.
А то я уже ждала, ждала, да и жданки потеряла.
А только
как же конверт, — если он спросит, что я скажу?
—
Какой же я нигилист? — говорил Передонов, — даже смешно. У меня есть фуражка с кокардою,
а только я ее не всегда надеваю, — так и он шляпу носит.
А что у меня Мицкевич висит, так я его за стихи повесил,
а не за
то, что он бунтовал.
А я и не читал его «Колокола».
—
Какая вы! Ведь это — разное,
а вы
те же слова говорите. Только меня вы не подденете.
— Меня удивляет, Надежда Васильевна, что вы спрашиваетесь у вашего братца, который, к
тому же, изволит быть еще мальчиком. Если бы он даже изволил быть взрослым юношей,
то и в таком случае вы могли бы сами.
А теперь,
как вы у него спрашиваетесь, Надежда Васильевна, это меня очень удивляет и даже поражает.
— После этого, если Мишенька показывает ко мне такие чувства,
а вы его, оказывается, что спрашиваете,
то это выходит, что я должен и от уроков отказаться, потому что
как же я теперь стану ходить, если Мишенька ко мне этак?
Саша поцеловал ей руку и сделал это ловко и с большим удовольствием. Поцеловал уж заодно руки и Дарье с Валериею, — нельзя
же их обойти, — и нашел, что это тоже весьма приятно.
Тем более, что они все три поцеловали его в щеку: Дарья звонко, но равнодушно,
как доску, Валерия нежно, опустила глаза, — лукавые глазки, — легонько хихикнула и тихонько прикоснулась легкими, радостными губами, —
как нежный цвет яблони, благоуханный, упал на щеку, —
а Людмила чмокнула радостно, весело и крепко.
— Когда он уйдет в клуб. Не возьмет
же он Антошу с собой! Он уйдет,
а я до
тех пор молчать буду,
как будто согласилась с ним,
а как только он уйдет, я его и высеку,
а вы мне поможете. Ведь вы мне поможете, не правда ли?
— Надо было потихоньку спрятать, чтоб никто не видал, — сердито сказал Передонов, —
а то вы и во сне не сумели денег удержать,
какая же вы хозяйка!
— Помилуйте, зачем
же пивом! — любезно улыбаясь, отвечал парикмахер, —
а только возьмите
то, что если постричь сколько-нибудь и притом
же так
как у вас на голове уже солидность обозначается,
то никак не хватает на испанскую прическу.
— Если у вас изволят шарики воровать,
а вы изволите в это время быть в другом месте,
а шарики брошены,
то вам надо было загодя другие шарики завести, чтобы нам было чем играть. Мы шли, хотели поиграть,
а если шариков нету,
то как же мы можем играть?
Он делал невинное лицо,
а на душе у него было тяжело. Он выспрашивал Коковкину, что
же говорят, и боялся услышать какие-нибудь грубые слова. Что могут говорить о них? Людмилочкина горница окнами в сад, с улицы ее не видно, да и Людмилочка спускает занавески.
А если кто подсмотрел,
то как об этом могут говорить? Может быть, досадные, оскорбительные слова? Или так говорят, только о
том, что он часто ходит?
Завидовал
же он,
как и многие, как-то бездумно, непосредственно, — ведь сам-то он был не наряжен, что бы, кажись, завидовать?
А вот Мачигин, так
тот был в необычайном восторге: кокарда особенно восхищала его. Он радостно хохотал, хлопал в ладоши и говорил знакомым и незнакомым...
Неточные совпадения
«Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый,
как похорошели // У Ольги плечи, что за грудь! // Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним; ты их обяжешь; //
А то, мой друг, суди ты сам: // Два раза заглянул,
а там // Уж к ним и носу не покажешь. // Да вот…
какой же я болван! // Ты к ним на
той неделе зван. —
Ужель загадку разрешила? // Ужели слово найдено? // Часы бегут: она забыла, // Что дома ждут ее давно, // Где собралися два соседа // И где об ней идет беседа. // «
Как быть? Татьяна не дитя, — // Старушка молвила кряхтя. — // Ведь Оленька ее моложе. // Пристроить девушку, ей-ей, // Пора;
а что мне делать с ней? // Всем наотрез одно и
то же: // Нейду. И все грустит она // Да бродит по лесам одна».
«И полно, Таня! В эти лета // Мы не слыхали про любовь; //
А то бы согнала со света // Меня покойница свекровь». — // «Да
как же ты венчалась, няня?» — // «Так, видно, Бог велел. Мой Ваня // Моложе был меня, мой свет, //
А было мне тринадцать лет. // Недели две ходила сваха // К моей родне, и наконец // Благословил меня отец. // Я горько плакала со страха, // Мне с плачем косу расплели // Да с пеньем в церковь повели.
«
Как недогадлива ты, няня!» — // «Сердечный друг, уж я стара, // Стара; тупеет разум, Таня; //
А то, бывало, я востра, // Бывало, слово барской воли…» — // «Ах, няня, няня! до
того ли? // Что нужды мне в твоем уме? // Ты видишь, дело о письме // К Онегину». — «Ну, дело, дело. // Не гневайся, душа моя, // Ты знаешь, непонятна я… // Да что ж ты снова побледнела?» — // «Так, няня, право, ничего. // Пошли
же внука своего». —
А вот пройди в это время мимо его какой-нибудь его
же знакомый, имеющий чин ни слишком большой, ни слишком малый, он в
ту же минуту толкнет под руку своего соседа и скажет ему, чуть не фыркнув от смеха: «Смотри, смотри, вон Чичиков, Чичиков пошел!» И потом,
как ребенок, позабыв всякое приличие, должное знанию и летам, побежит за ним вдогонку, поддразнивая сзади и приговаривая: «Чичиков!