«Убежище Монрепо» (Салтыков-Щедрин М. Е., 1879) по всей классике
— Да вообще… вся жизнь… Вот хоть бы «филантропии» эти… Конечно, до меня еще не добрались, а было и со мной… Занимался. Как вы думаете, повредит это мне?
— Было и еще. Когда объявили свободу вину, я опять не утерпел и за филантропию принялся. Проповедывал, что с вином следует обходиться умненько; сначала в день одну рюмку выпивать, потом две рюмки, потом стакан, до тех пор, пока долговременный опыт не покажет, что пьяному море по колено. В то время кабатчики очень на меня за эту проповедь роптали.
— Мудрый все предвидит. Мудрый так поступает: что ему нужно — выскажет, а себя подсидеть — не допустит. Мудрый, доложу вам, даже от слова «филантропия» воздержится, а просто скажет «благое, с дозволения начальства, поспешение» — и кончен бал!
Во всяком случае, я отнюдь не оправдываюсь, а только констатирую, как неприятно и ненадежно положение русского культурного человека, который помнит, что когда-то он занимался «филантропиями», и понимает, что по нынешнему времени это составляет неизбываемый грех.
«Подавать пример» — это, по тогдашнему времени, значило: собственным телом такую филантропию пропагандировать, чтобы никто своего носа отнюдь никуда не совал.
Филантропия возведена в степень общественной обязанности, а от бедности гибнут не только отдельные лица, семейства, но целые страны под английским управлением.
Спекуляции на филантропию редко бывают неудачны, а филантропические планы Овэна были так обширны и так успели зарекомендовать себя пред целой Европой, что даже при самом добросовестном и человеколюбивом мошенничестве могли доставить много миллионов сметливому аферисту.
Особенно же запасаются они своими фразами на изъявление своей глубочайшей симпатии к человечеству, на определение, что такое самая правильная и оправданная рассудком филантропия, и, наконец, чтоб безостановочно карать романтизм, то есть зачастую все прекрасное и истинное, каждый атом которого дороже всей их слизняковой породы.
Предлагаемый в настоящей книге очерк истории американской филантропии дополнен – в сравнении с изданием 2013 года – вводной главой, в которой рассмотрена эволюция исследований этой сферы в последние примерно сто лет.
Признаюсь, что я до сей поры очень мало занимался филантропией.
Характеризует меценатов, благотворителей, преувеличивающих значение оказываемой ими помощи или занимающихся филантропией ради собственной выгоды.
Предлагаемый в настоящей книге очерк истории американской филантропии дополнен – в сравнении с изданием 2013 года – вводной главой, в которой рассмотрена эволюция исследований этой сферы в последние примерно сто лет.