«Убежище Монрепо» (Салтыков-Щедрин М. Е., 1879) по всей классике
И уже, наверное, всякому думалось: «Вот кабы на место этого расслабленного да поселился в Монрёпо лихой купчина Разуваев (мой сосед по имению), то-то бы веселье у нас пошло!» Но этого мало.
— Может быть… может быть-с! — сказал он задумчиво, но потом с живостью продолжал: — Нет! далеко кулику до Петрова дня, купчине до дворянина! Дворянин и маленькую рыбку подаст, так сердце не нарадуется, а купчина тридцатипудовую белугу на стол выволочет — смотреть омерзительно! Да-с, обидели! обидели в ту пору господ дворян!
Роман сказал: помещику, Демьян сказал: чиновнику, Лука сказал: попу. Купчине толстопузому! — Сказали братья Губины, Иван и Митродор. Старик Пахом потужился И молвил, в землю глядючи: Вельможному боярину, Министру государеву. А Пров сказал: царю…
Пирожков старался доказать ей, что нельзя было с купчиной ладиться без контракта, не выговорить на бумаге даже того, какие вещи из мебели, посуды, белья составляют ее собственность.
Тогда получается, что моя гибель в этом мире выгодна всем. И белке, и тому толстому купчине, и даже женишку недобитому, чьего имени я, кстати, так и не узнала!
Молодой купчина впервые надел мундир и поспешил сняться для потомства.
Тогда получается, что моя гибель в этом мире выгодна всем. И белке, и тому толстому купчине, и даже женишку недобитому, чьего имени я, кстати, так и не узнала!
Даже сильно загулявший купчина, охамевший в край от кучи своих денег, не посмеет что-то сказать благородным по форме.