— Не горячись, сделай милость. Во-первых, пользуясь стесненным положением жены Балалайкина, можно ее уговорить, за приличное вознаграждение, на формальный развод; во-вторых, ежели это не удастся, можно убедить Балалайку жениться и при живой жене. Одним словом, необходимо прежде всего твердо установить цель: во
что бы ни стало женить Балалайку на"штучке"купца Парамонова — и затем мужественно идти к осуществлению этой цели.
Неточные совпадения
Как
бы то
ни было, но находчивость Глумова всех привела в восхищение. Сами поимщики добродушно ей аплодировали, а Иван Тимофеич был до того доволен,
что благосклонно потрепал Глумова по плечу и сказал...
Черная бархатная жакетка ловко обрисовывала его формы и отлично оттеняла белизну белья; пробор на голове был сделан так тщательно,
что можно было думать,
что он причесывается у ваятеля; лицо, отдохнувшее за ночь от вчерашних повреждений, дышало приветливостью и готовностью удовлетворить клиента,
что бы он
ни попросил; штаны сидели почти идеально; но
что всего важнее: от каждой части его лица и даже тела разило духами, как будто он только
что выкупался в водах Екатерининского канала.
Не имея под руками
ни исторического обзора благопристойности,
ни обозрения современных законодательств по этому предмету,
ни даже свода мнений будочников, мы поняли,
что нам остается один ресурс — это выдумать какую-нибудь"идею", которая остерегла
бы нас от разбросанности и дала
бы возможность сообщить нашему труду необходимое единство.
Как
бы то
ни было, но он сразу до того вошел исключительно в роль метрдотеля,
что Фаинушка даже несколько смутилась.
— Вот если
бы вам поверили,
что вы действительно… тово… это был
бы результат! А ведь, в сущности, вы можете достигнуть этого результата, не делая никаких усилий.
Ни разговоров с Кшепшицюльским от вас не потребуется,
ни подлогов — ничего. Придите прямо, просто, откровенно: вот, мол, я! И все для вас сделается ясным. И вы всем поверите, и вам все поверят. Скажут: это человек искренний, настоящий; ему можно верить, потому
что он не о спасении шкуры думает, а об ее украшении… ха-ха!
Но он уж и сам сознавал свою ошибку. Сконфуженно смотрел он на Фаинушку, как
бы размышляя: за
что я легкомысленно загубил такое молодое, прелестное существо? Но милая эта особа не только не выказывала
ни малейшего уныния, но, напротив, с беззаветною бодростью глядела в глаза опасности.
Целую ночь мы бежали. Дождь преследовал нас, грязь забрасывала с ног до головы. Куда надеялись мы убежать? — на этот вопрос вряд ли кто-нибудь из нас дал
бы ответ. Если б мы что-нибудь сознавали, то, разумеется, поняли
бы,
что как
ни велик божий мир, но от спектров, его населяющих, все-таки спрятаться некуда. Жестокая и чисто животненная паника гнала нас вперед и вперед.
Сидит неделю, сидит другую; вреда не делает, а только не понимает. И обыватели тоже не понимают. Тут-то
бы им и отдышаться, покуда он без вреда запершись сидел, а они вместо того испугались. Да нельзя было и не испугаться. До тех пор все вред был, и все от него пользы с часу на час ждали; но только
что было польза наклевываться стала, как вдруг все кругом стихло:
ни вреда,
ни пользы. И
чего от этой тишины ждать — неизвестно. Ну, и оторопели. Бросили работы, попрятались в норы, азбуку позабыли, сидят и ждут.
— И
что за причина, вашескородие! — удивлялись прочие приказчики, — все будто
бы прочие народы и выдумки всякие выдумывать могут, и с своим делом управляться могут, одни будто
бы русские
ни в тех,
ни в сех! Да мы, вашескородие, коли ежели нас допустить — всех произойдем! Сейчас умереть, коли не произойдем!
Кто
что ни скажет, хоша
бы самую,
что называется, безлепицу, а он подхватит, да еще против того вдвое!
Это было движение фатальное. Оттого ли,
что старческая рука ослабла, или оттого,
что Мошка непокойно держал себя"между перстов", как
бы то
ни было, но тело его моментально выскользнуло из дьяконской пятерни и громко шлепнулось в воду. Не успели мы опомниться, как злосчастный Мошка испустил раздирающий крик, затем сделал два-три судорожных движения в воде… и смолк.
Замечательно,
что раз человек вступил на стезю благонамеренности, он становится деятелен, как бес. Бежит во все лопатки вперед, и уже никакие ухищрения либерализма, как
бы они
ни были коварны, не остановят его. Подставьте ему ножку — он перескочит; устройте на пути забор — перелезет; киньте поперек реку — переплывет; воздвигните крепостную стену — прошибет лбом.
Уже стул, которым он вздумал было защищаться, был вырван крепостными людьми из рук его, уже, зажмурив глаза, ни жив ни мертв, он готовился отведать черкесского чубука своего хозяина, и бог знает
чего бы ни случилось с ним; но судьбам угодно было спасти бока, плеча и все благовоспитанные части нашего героя.
В сундуках, которыми была наполнена ее комната, было решительно все.
Что бы ни понадобилось, обыкновенно говаривали: «Надо спросить у Натальи Савишны», — и действительно, порывшись немного, она находила требуемый предмет и говаривала: «Вот и хорошо, что припрятала». В сундуках этих были тысячи таких предметов, о которых никто в доме, кроме ее, не знал и не заботился.
Неточные совпадения
Кто б
ни был ты, о мой читатель, // Друг, недруг, я хочу с тобой // Расстаться нынче как приятель. // Прости.
Чего бы ты за мной // Здесь
ни искал в строфах небрежных, // Воспоминаний ли мятежных, // Отдохновенья ль от трудов, // Живых картин, иль острых слов, // Иль грамматических ошибок, // Дай Бог, чтоб в этой книжке ты // Для развлеченья, для мечты, // Для сердца, для журнальных сшибок // Хотя крупицу мог найти. // За сим расстанемся, прости!
А
что? Да так. Я усыпляю // Пустые, черные мечты; // Я только в скобках замечаю, //
Что нет презренной клеветы, // На чердаке вралем рожденной // И светской чернью ободренной, //
Что нет нелепицы такой, //
Ни эпиграммы площадной, // Которой
бы ваш друг с улыбкой, // В кругу порядочных людей, // Без всякой злобы и затей, // Не повторил стократ ошибкой; // А впрочем, он за вас горой: // Он вас так любит… как родной!
Он был недоволен поведением Собакевича. Все-таки, как
бы то
ни было, человек знакомый, и у губернатора, и у полицеймейстера видались, а поступил как
бы совершенно чужой, за дрянь взял деньги! Когда бричка выехала со двора, он оглянулся назад и увидел,
что Собакевич все еще стоял на крыльце и, как казалось, приглядывался, желая знать, куда гость поедет.
— А ей-богу, так! Ведь у меня
что год, то бегают. Народ-то больно прожорлив, от праздности завел привычку трескать, а у меня есть и самому нечего… А уж я
бы за них
что ни дай взял
бы. Так посоветуйте вашему приятелю-то: отыщись ведь только десяток, так вот уж у него славная деньга. Ведь ревизская душа стóит в пятистах рублях.
—
Что ж могу я сделать? Я должен воевать с законом. Положим, если
бы я даже и решился на это, но ведь князь справедлив, — он
ни за
что не отступит.