— Еще бы!
Это —
на первом плане. Вот, говорят, в Сибири университет учреждают — непременно надобно, чтоб он хоть одну кафедру
на свой
счет принял. Какую бы, например?
— Чего лучше! Именно кафедру сравнительной митирогнозии — давно уж потребность-то
эта чувствуется. Ну, и еще: чтобы экспедицию какую-нибудь ученую
на свой
счет снарядил… непременно, непременно! Сколько есть насекомых, гадов различных, которые только того и ждут, чтобы
на них пролился свет науки! Помилуйте! нынче даже в вагонах
на железных дорогах везде клопы развелись!
Мы оба обвинялись в одних и тех же преступлениях, а именно: 1) в тайном сочувствии к превратным толкованиям, выразившемся в тех уловках, которые мы употребляли, дабы сочувствие
это ни в чем не проявилось; 2) в сочувствии к мечтательным предприятиям вольнонаемного полководца Редеди; 3) в том, что мы поступками своими вовлекли в соблазн полицейских чинов Литейной части, последствием какового соблазна было со стороны последних бездействие власти; 4) в покушении основать в Самарканде университет и в подговоре к тому же купца Парамонова; 5) в том, что мы, зная силу законов, до нерасторжимости браков относящихся, содействовали совершению брака адвоката Балалайкина, при живой жене, с купчихой Фаиной Стегнушкиной; 6) в том, что мы, не участвуя лично в написании подложных векселей от имени содержательницы кассы ссуд Матрены Очищенной, не воспрепятствовали таковому писанию, хотя имели полную к тому возможность; 7) в том, что, будучи
на постоялом дворе в Корчеве, занимались сомнительными разговорами и, между прочим, подстрекали мещанина Разно Цветова к возмущению против купца Вздолшикова; 8) в принятии от купца Парамонова
счета, под названием"Жизнеописание", и в несвоевременном его опубликовании, и 9) во всем остальном.