Неточные совпадения
Обыкновенно мы в это время только что словесную канитель затягивали и часов до
двух ночи переходили от одного современного вопроса к
другому, с одной стороны ничего не предрешая, а с
другой стороны не отказывая себе и в достодолжном, в пределах разумной умеренности, рассмотрении.
Насчет происхождения моих предков существуют
два сказания: одно, мало достоверное, принадлежит маститому историку из Москвы,
другое, еще менее достоверное, сложилось здесь, в Петербурге.
Я не буду говорить о том, которое из этих
двух сказаний более лестно для моего самолюбия: и то и
другое не помешали мне сделаться вольнонаемным редактором"Красы Демидрона". Да и не затем я повел речь о предках, чтобы хвастаться перед вами, — у каждого из вас самих, наверное, сзади, по крайней мере, по Редеде сидит, а только затем, чтобы наглядно показать, к каким полезным и в то же время неожиданным результатам могут приводить достоверные исследования о родопроисхождении Гадюков.
Это было самое счастливое время моей жизни, потому что у Мальхен оказалось накопленных сто рублей, да, кроме того, Дарья Семеновна подарила ей
две серебряные ложки. Нашлись и
другие добрые люди: некоторые из гостей — а в этом числе и вы, господин Глумов! — сложились и купили мне готовую пару платья. Мы не роскошествовали, но жили в таком согласии, что через месяц после свадьбы у нас родилась дочь.
— Голубчик! Флегонт Васильич (так звали Прудентова)! позволь мне часика на
два твой устав! Я тебе в"общие начала" — чуточку"злой и порочной воли"подпущу! Нельзя без этого,
друг мой! Голо!
На моей еще памяти случай-то этот был, что мылись
два человека в бане: один — постарше, а
другой — молодой.
— Слушай,
друг! — поспешил поправиться Глумов, — ведь это такой сюжет, что из него целый роман выкроить можно. Я и заглавие придумал:"Плоды подчиненного распутства, или Смерть
двух начальников и вызванное оною мероприятие со стороны третьего". Написать да фельетонцем в"Красе Демидрона"и пустить… а? как ты думаешь, хозяева твои примут?
Возьми четыре-пять главных действующих лиц (статский советник,
два убиенные начальника, один начальник карающий и экзекутор, он же и казначей), прибавь к ним, в качестве второстепенных лиц, несколько канцелярских чиновников, курьеров и сторожей, для любовного элемента введи парочку просительниц, скомпонуй ряд любовных сцен (между статским советником и начальством, с одной стороны, и начальством и просительницами — с
другой), присовокупи несколько упражнений в описательном роде, смочи все это психологическим анализом, поставь в вольный дух и жди, покуда не зарумянится.
— Гм… на случай воров! Ну, в таком разе мы вот что сделаем: чтобы у всякой квартиры
два ключа было, один у жильца, а
другой — в квартале!
—
Друзья, да что ж мы! — воскликнул он, простирая к нам руки, — да вы… ну что ж такое! Что на него, на невежу, смотреть! из вас кто-нибудь… раз-два-три… Господи благослови! Ягодка-то ведь какая… видели?
Она стояла передо мной, держа
двумя пальчиками кусок балыка и отщипывая от него микроскопические кусочки своими ровными белыми зубами. Очевидно, что поступок Глумова не только не возмущал ее а, скорее, даже нравился; но с какой целью она завела этот разговор? Были ли слова ее фразой, случайно брошенной, чтоб занять гостя, или же они предвещали перемену в судьбе моего
друга?
В один присест она связала
два кошелька: один для Балалайкина,
другой, с надписью золотым бисером"от русских дам" — отдала Редеде для передачи знаменитому египетскому патриоту.
Из числа присутствующих в особенности выдавались
два маститых сановника, из коих один, получив в Уфимской губернии землю, с благодарностью ее возвратил,
другой же не возвратил, ибо не получил.
На
другой день, только что встали — смотрим,
два письма: одно от Перекусихина 1-го к меняле,
другое от Балалайкина к Глумову [Пусть читатель ничему не удивляется в этой удивительной истории.
Потом прибежал деревенский староста и рассказал, что пришли на село в побывку
два солдата; один говорит: скоро опять крепостное право будет; а
другой говорит: и земля, и вода, и воздух-все будет казенное, а казна уж от себя всем раздавать будет.
Воротился ретивый начальник в вверенный край, и с тех пор у него на носу
две зарубки. Одна (старая) гласит:"достигай пользы посредством вреда";
другая — (новая):"ежели хочешь пользу отечеству сделать, то…"Остальное на носу не уместилось.
— Зачем так! Коли кто пьет — тот особливо по вольной цене заплати. Водка-то, коли без акциза — чего она стоит? — грош стоит! А тут опять — конкуренция. В ту пору и заводчики и кабатчики — все
друг дружку побивать будут. Ведь она почесть задаром пойдет, водка-то! выпил стакан, выпил
два — в мошне-то и незаметно, убавилось или нет. А казне между тем легость. Ни надзоров, ни дивидендов, ни судов — ничего не нужно. Бери денежки, загребай!
Другой разиня век свой ест
два пирога, а платит за три, а мы с тобой в одну минуту изловчились наоборот!
Кроме страсти к чтению, он имел еще два обыкновения, составлявшие
две другие его характерические черты: спать не раздеваясь, так, как есть, в том же сюртуке, и носить всегда с собою какой-то свой особенный воздух, своего собственного запаха, отзывавшийся несколько жилым покоем, так что достаточно было ему только пристроить где-нибудь свою кровать, хоть даже в необитаемой дотоле комнате, да перетащить туда шинель и пожитки, и уже казалось, что в этой комнате лет десять жили люди.
Неточные совпадения
Он в том покое поселился, // Где деревенский старожил // Лет сорок с ключницей бранился, // В окно смотрел и мух давил. // Всё было просто: пол дубовый, //
Два шкафа, стол, диван пуховый, // Нигде ни пятнышка чернил. // Онегин шкафы отворил; // В одном нашел тетрадь расхода, // В
другом наливок целый строй, // Кувшины с яблочной водой // И календарь осьмого года: // Старик, имея много дел, // В иные книги не глядел.
Но в них не видно перемены; // Всё в них на старый образец: // У тетушки княжны Елены // Всё тот же тюлевый чепец; // Всё белится Лукерья Львовна, // Всё то же лжет Любовь Петровна, // Иван Петрович так же глуп, // Семен Петрович так же скуп, // У Пелагеи Николавны // Всё тот же
друг мосье Финмуш, // И тот же шпиц, и тот же муж; // А он, всё клуба член исправный, // Всё так же смирен, так же глух // И так же ест и пьет за
двух.
«Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый, как похорошели // У Ольги плечи, что за грудь! // Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним; ты их обяжешь; // А то, мой
друг, суди ты сам: //
Два раза заглянул, а там // Уж к ним и носу не покажешь. // Да вот… какой же я болван! // Ты к ним на той неделе зван. —
«Так ты женат! не знал я ране! // Давно ли?» — «Около
двух лет». — // «На ком?» — «На Лариной». — «Татьяне!» // «Ты ей знаком?» — «Я им сосед». — // «О, так пойдем же». Князь подходит // К своей жене и ей подводит // Родню и
друга своего. // Княгиня смотрит на него… // И что ей душу ни смутило, // Как сильно ни была она // Удивлена, поражена, // Но ей ничто не изменило: // В ней сохранился тот же тон, // Был так же тих ее поклон.
Вот пистолеты уж блеснули, // Гремит о шомпол молоток. // В граненый ствол уходят пули, // И щелкнул в первый раз курок. // Вот порох струйкой сероватой // На полку сыплется. Зубчатый, // Надежно ввинченный кремень // Взведен еще. За ближний пень // Становится Гильо смущенный. // Плащи бросают
два врага. // Зарецкий тридцать
два шага // Отмерил с точностью отменной, //
Друзей развел по крайний след, // И каждый взял свой пистолет.