Неточные совпадения
Мы на славянскую распущенность жалуемся, а не хотим понять, что оттого
вся эта неопрятность
и происходит, что мы на
каждом шагу послабления себе делаем.
Нужды нет, что, вследствие этого распределения, восторг сделается более умеренным, но зато он
все точки равно осветит
и от
каждой получит дань похвалы
и поощрения.
Я об том хочу сказать, что с
каждым годом этот сквер
все больше
и больше разрастается.
С тех пор мы совсем утеряли из вида семейство Молчалиных
и, взамен того, с
каждым днем
все больше
и больше прилеплялись к сыщику, который льстил нам, уверяя, что в настоящее время, в видах политического равновесия, именно только такие люди
и требуются, которые умели бы глазами хлопать
и губами жевать.
И когда однажды наш друг-сыщик объявил, что не дальше как в тот же день утром некто Иван Тимофеич (очевидно, влиятельное в квартале лицо) выразился об нас: я
каждый день бога молю, чтоб
и все прочие обыватели у меня такие же благонамеренные были!
и что весьма легко может случиться, что мы будем приглашены в квартал на чашку чая, — то мы целый день выступали такою гордою поступью, как будто нам на смотру по целковому на водку дали.
— А я все-таки вас перехитрил! — похвалился Иван Тимофеич, —
и не то что
каждый ваш шаг, а
каждое слово,
каждую мысль —
все знал!
И знаете ли вы, что если б еще немножко… еще бы вот чуточку… Шабаш!
Верьте, что, несмотря на свой шик, он с
каждой минутой
все больше
и больше погружается в тот омут, на дне которого лежит Тарасовка.
Черная бархатная жакетка ловко обрисовывала его формы
и отлично оттеняла белизну белья; пробор на голове был сделан так тщательно, что можно было думать, что он причесывается у ваятеля; лицо, отдохнувшее за ночь от вчерашних повреждений, дышало приветливостью
и готовностью удовлетворить клиента, что бы он ни попросил; штаны сидели почти идеально; но что
всего важнее: от
каждой части его лица
и даже тела разило духами, как будто он только что выкупался в водах Екатерининского канала.
— В том-то
и дело, что нет, милостивый государь! Увы! готовность получать оскорбления с
каждым днем
все больше
и больше увеличивается, а предложение оскорблений, напротив того, в такой же пропорции уменьшается!
— Прекрасно-с, будем иметь в виду. Однако, признаюсь вам,
и без того отбою мне от этих невест нет.
Каждое утро
весь Фонарный переулок так
и ломится в дверь. Даже молодые люди приходят — право! звонок за звонком.
— А потому что потому-с. Начальство — вот в чем причина! Сенек-то много-с, так коли ежели
каждый для себя особливой шапки потребует… А у нас на этот счет так принято: для сокращения переписки
всем чтобы одна мера была! Вот мы
и пригоняем-с.
И правильно это, доложу вам, потому что народ — он глуп-с.
Таким образом, мир был заключен,
и мы в самом приятном расположении духа сели за обед. Но что еще приятнее: несмотря на обильный завтрак у Балалайкина, Очищенный ел
и пил совершенно так, как будто
все происходившее утром было не более как приятный сон.
Каждое кушанье он смаковал
и по поводу
каждого подавал драгоценные советы, перемешивая их с размышлениями
и афоризмами из области высшей морали.
Но, вопреки его пророчествам, она
и сейчас стоит целехонька, хотя, видимо, с
каждым годом изнывает, приобретая
все более
и более опальный характер.
Нынешний владелец усадьбы, князь Спиридон Юрьевич, в свое время представлял тип патриарха-помещика, который ревниво следил за
каждым крестьянским двором, входил в мельчайшие подробности мужицкого хозяйства, любя наказывал
и любя поощрял
и во
всех случаях стоял за своих крестьян горой, настойчиво защищая их против притязаний
и наездов местных властей.
И затем, когда убеждался, что у
всех мужичков имеется полный штат живого
и мертвого инвентаря, когда видел, что
каждый мужичок выезжает на барщину в чистой, незаплатанной рубахе, то радовался.
А имение его между тем с
каждым годом
все больше
и больше приходило в упадок.
Но
и за
всем тем решимость наша не только не поколебалась, но росла с
каждым днем больше
и больше…
— Это вы, низкий человек, может быть, пьете, а не я! Я и водки совсем никогда не пью, потому что это не в моих убеждениях! Вообразите, он, он сам, своими собственными руками отдал этот сторублевый билет Софье Семеновне, — я видел, я свидетель, я присягу приму! Он, он! — повторял Лебезятников, обращаясь ко
всем и каждому.
Сказав таким образом о заблуждениях и о продерзостях людей наглых и злодеев, желая, елико нам возможно, пособием господним, о котором дело здесь, предупредить и наложить узду
всем и каждому, церковным и светским нашей области подданным и вне пределов оныя торгующим, какого бы они звания и состояния ни были, — сим каждому повелеваем, чтобы никакое сочинение, в какой бы науке, художестве или знании ни было, с греческого, латинского или другого языка переводимо не было на немецкий язык или уже переведенное, с переменою токмо заглавия или чего другого, не было раздаваемо или продаваемо явно или скрытно, прямо или посторонним образом, если до печатания или после печатания до издания в свет не будет иметь отверстого дозволения на печатание или издание в свет от любезных нам светлейших и благородных докторов и магистров университетских, а именно: во граде нашем Майнце — от Иоганна Бертрама де Наумбурха в касающемся до богословии, от Александра Дидриха в законоучении, от Феодорика де Мешедя во врачебной науке, от Андрея Елера во словесности, избранных для сего в городе нашем Ерфурте докторов и магистров.
Неточные совпадения
Татьяна (русская душою, // Сама не зная почему) // С ее холодною красою // Любила русскую зиму, // На солнце иней в день морозный, //
И сани,
и зарею поздной // Сиянье розовых снегов, //
И мглу крещенских вечеров. // По старине торжествовали // В их доме эти вечера: // Служанки со
всего двора // Про барышень своих гадали //
И им сулили
каждый год // Мужьев военных
и поход.
Им овладело беспокойство, // Охота к перемене мест // (Весьма мучительное свойство, // Немногих добровольный крест). // Оставил он свое селенье, // Лесов
и нив уединенье, // Где окровавленная тень // Ему являлась
каждый день, //
И начал странствия без цели, // Доступный чувству одному; //
И путешествия ему, // Как
всё на свете, надоели; // Он возвратился
и попал, // Как Чацкий, с корабля на бал.
Все было у них придумано
и предусмотрено с необыкновенною осмотрительностию; шея, плечи были открыты именно настолько, насколько нужно,
и никак не дальше;
каждая обнажила свои владения до тех пор, пока чувствовала по собственному убеждению, что они способны погубить человека; остальное
все было припрятано с необыкновенным вкусом: или какой-нибудь легонький галстучек из ленты, или шарф легче пирожного, известного под именем «поцелуя», эфирно обнимал шею, или выпущены были из-за плеч, из-под платья, маленькие зубчатые стенки из тонкого батиста, известные под именем «скромностей».
Несколько вопросов, им сделанных, показали в госте не только любознательность, но
и основательность; ибо прежде
всего расспросил он, сколько у
каждого из них душ крестьян
и в каком положении находятся их имения, а потом уже осведомился, как имя
и отчество.
На другой же день пугнул он
всех до одного, потребовал отчеты, увидел недочеты, на
каждом шагу недостающие суммы, заметил в ту же минуту дома красивой гражданской архитектуры,
и пошла переборка.