Неточные совпадения
По обыкновению, я сейчас
же полетел к Глумову. Я горел нетерпением сообщить об этом странном коллоквиуме, дабы общими силами сотворить по этому случаю совет,
а затем, буде надобно,
то и план действий начертать. Но Глумов уже
как бы предвосхитил мысль Алексея Степаныча. Тщательно очистив письменный стол от бумаг и книг, в обыкновенное время загромождавших его, он сидел перед порожним пространством… и набивал папироски.
— Вудка буде непременно, — сказал он нам, — може и не така гарна,
как в тым месте, где моя родина есть, но все
же буде. Петь вас, може, и не заставят, но мысли, наверное, испытывать будут и для
того философический разговор заведут.
А после, може, и танцевать прикажут, бо у Ивана Тимофеича дочка есть… от-то слична девица!
Теперь
же скажу, что супружество, в
том виде, в
каком я оным пользуюсь, налагает на меня лишь очень нелегкие обязанности,
а прав не дает.
Я не буду говорить о
том, которое из этих двух сказаний более лестно для моего самолюбия: и
то и другое не помешали мне сделаться вольнонаемным редактором"Красы Демидрона". Да и не затем я повел речь о предках, чтобы хвастаться перед вами, — у каждого из вас самих, наверное, сзади, по крайней мере, по Редеде сидит,
а только затем, чтобы наглядно показать, к
каким полезным и в
то же время неожиданным результатам могут приводить достоверные исследования о родопроисхождении Гадюков.
Напоминание о народной глупости внесло веселую и легкую струю в наш разговор. Сначала говорили на эту
тему члены комиссии,
а потом незаметно разразились и мы, и минут с десять все хором повторяли: ах,
как глуп! ах,
как глуп! Молодкин
же, воспользовавшись сим случаем, рассказал несколько сцен из народного быта, право, ничуть не уступавших
тем, которыми утешается публика в Александрийском театре.
— И все-таки извините меня,
а я этого понять не могу! — не унимался Глумов, —
как же это так? ни истории, ни современных законодательств, ни народных обычаев — так-таки ничего? Стало быть, что вам придет в голову,
то вы и пишете?
— Удачи мне не было — вот почему. Это ведь, сударь, тоже
как кому. Иной, кажется, и не слишком умен,
а только взглянет на лицо начальничье, сейчас истинную потребность видит; другой
же и долго глядит,
а ничего различить не может. Я тоже однажды"понравиться"хотел, ан заместо
того совсем для меня другой оборот вышел.
— Не желай, — сказал он, — во-первых, только
тот человек истинно счастлив, который умеет довольствоваться скромною участью, предоставленною ему провидением,
а во-вторых, нелегко, мой друг, из золотарей вышедши, на высотах балансировать! Хорошо,
как у тебя настолько характера есть, чтоб не возгордиться и не превознестись, но горе, ежели ты хотя на минуту позабудешь о своем недавнем золотарстве! Волшебство, которое тебя вознесло, — оно
же и низвергнет тебя! Иван Иваныч, правду я говорю?
Спор завязался нешуточный; мы до
того разгорячились, что подняли гвалт,
а за гвалтом и не слыхали,
как кто-то позвонил и вошел в переднюю. Каково
же было наше восхищение, когда перед нами, словно из-под земли, выросли… Прудентов и Молодкин!
— Чеканить не чеканят,
а так делают. Ест, например, Сетивайо крокодила, маленькую косточку выплюнет — рубль серебра! побольше косточку — пять, десять рублей,
а ежели кость этак вершков в десять выдастся — прямо сто рублей.
А министры
тем временем таким
же порядком разменную монету делают. Иной раз
как присядут, так в один день миллиончик и подарят.
О Балалайкине между
тем совсем забыли.
Как только приехали к Завитаеву, Иван Тимофеич, при двух благородных свидетелях, отдал ему остальные деньги,
а с него взял расписку: «Условленную за брак сумму сполна получил». Затем он словно в воду канул; впоследствии
же,
как ни добивались от него, куда он пропал, он городил в ответ какую-то неслыханную чепуху...
Понятно,
как я обрадовался, когда на другой день утром пришел ко мне Глумов. Он был весел и весь сиял, хотя лицо его несколько побледнело и нос обострился. Очевидно, он прибежал с намерением рассказать мне эпопею своей любви, но я на первых
же словах прервал его. Не нынче завтра Выжлятников мог дать мне второе предостережение,
а старик и девушка, наверное, уже сию минуту поджидают меня. Что
же касается до племянника,
то он, конечно, уж доставил куда следует статистический материал.
Как теперь быть?
—
А я об чем
же говорю! Почему?
как? Ежели есть причина — любопытствуйте!
а коли нет причины… право, уж и не знаю! Ведь я это не от себя… мне что! По-моему, чем больше любопытствующих,
тем лучше! Но времена нынче… и притом Вздошников!
Чтоб не устанавливать никаких отношений к крестьянам и не входить с ними ни в
какие соглашения, он выписал из Кашина двух стрикулистов и передал им в руки уставное дело,
а сам сейчас
же нарушил барскую запашку, запродал три четверти живого инвентаря, заколотил большинство служб и распустил дворовых, кроме
тех, которые не шли сами, или
тех, без которых на первых порах нельзя было обойтись.
Статский советник Дыба уж закашлял и будет всю зиму закатывать,
а сосед его, статский советник Удав, всю зиму будет удивляться,
как это Дыбу не разорвет,
а сам в
то же время станет благим матом кричать: ах, батюшки, геморрой!!
Думал-думал, и вдруг его словно свет озарил."Рассуждение" — вот причина! Начал он припоминать разные случаи, и чем больше припоминал,
тем больше убеждался, что хоть и много он навредил, но до настоящего вреда, до такого, который бы всех сразу прищемил, все-таки дойти не мог.
А не мог потому, что этому препятствовало"рассуждение". Сколько раз бывало: разбежится он, размахнется, закричит"разнесу!" — ан вдруг"рассуждение":
какой же ты, братец, осел! Он и спасует.
А кабы не было у него"рассуждения", он бы…
Сидит день, сидит другой. За это время опять у него"рассуждение"прикапливаться стало, да только вместо
того, чтоб крадучись да с ласкою к нему подойти,
а оно все старую песню поет:
какой же ты, братец, осел! Ну, он и осердится. Отыщет в голове дырку (благо узнал, где она спрятана), приподнимет клапанчик, оттуда свистнет — опять он без рассуждения сидит.
Неточные совпадения
«Ну, что соседки? Что Татьяна? // Что Ольга резвая твоя?» // — Налей еще мне полстакана… // Довольно, милый… Вся семья // Здорова; кланяться велели. // Ах, милый,
как похорошели // У Ольги плечи, что за грудь! // Что за душа!.. Когда-нибудь // Заедем к ним; ты их обяжешь; //
А то, мой друг, суди ты сам: // Два раза заглянул,
а там // Уж к ним и носу не покажешь. // Да вот…
какой же я болван! // Ты к ним на
той неделе зван. —
Ужель загадку разрешила? // Ужели слово найдено? // Часы бегут: она забыла, // Что дома ждут ее давно, // Где собралися два соседа // И где об ней идет беседа. // «
Как быть? Татьяна не дитя, — // Старушка молвила кряхтя. — // Ведь Оленька ее моложе. // Пристроить девушку, ей-ей, // Пора;
а что мне делать с ней? // Всем наотрез одно и
то же: // Нейду. И все грустит она // Да бродит по лесам одна».
«И полно, Таня! В эти лета // Мы не слыхали про любовь; //
А то бы согнала со света // Меня покойница свекровь». — // «Да
как же ты венчалась, няня?» — // «Так, видно, Бог велел. Мой Ваня // Моложе был меня, мой свет, //
А было мне тринадцать лет. // Недели две ходила сваха // К моей родне, и наконец // Благословил меня отец. // Я горько плакала со страха, // Мне с плачем косу расплели // Да с пеньем в церковь повели.
«
Как недогадлива ты, няня!» — // «Сердечный друг, уж я стара, // Стара; тупеет разум, Таня; //
А то, бывало, я востра, // Бывало, слово барской воли…» — // «Ах, няня, няня! до
того ли? // Что нужды мне в твоем уме? // Ты видишь, дело о письме // К Онегину». — «Ну, дело, дело. // Не гневайся, душа моя, // Ты знаешь, непонятна я… // Да что ж ты снова побледнела?» — // «Так, няня, право, ничего. // Пошли
же внука своего». —
А вот пройди в это время мимо его какой-нибудь его
же знакомый, имеющий чин ни слишком большой, ни слишком малый, он в
ту же минуту толкнет под руку своего соседа и скажет ему, чуть не фыркнув от смеха: «Смотри, смотри, вон Чичиков, Чичиков пошел!» И потом,
как ребенок, позабыв всякое приличие, должное знанию и летам, побежит за ним вдогонку, поддразнивая сзади и приговаривая: «Чичиков!