«Современная идиллия» (Салтыков-Щедрин М. Е., 1883) по всей классике
Скрывшиеся пискари должны были судиться заочно по обвинению в самовольном оставлении отечества, а пойманный хворый пискарь — по обвинению в знании о сем и недонесении подлежащим властям.
Чтобы никто в нем не судился, чтоб лестница была не метена, чтоб паутина застилала потолки, чтоб швейцар был небрит, а швейцарова жена чтобы щи варила.
Ведь это только с непривычки кажется, что без судов минуты нельзя прожить; я же, напротив того, позволяю себе думать, что ежели люди перестанут судиться, то это отнюдь не сделает их несчастными.
Судились пискари, исконные кашинские обыватели, и притом в таком интересном преступлении, которое самою новизною озадачило всех кашинских консерваторов (кашинские виноделы и витушечники — консервативны по преимуществу, ибо знают, чье мясо кошка съела).
Главное, он потерял веру в дворянство, которое, по его мнению, вело себя самым легкомысленным образом: сначала фрондировало, потом смирилось и, наконец, теперь судится с хамами у мировых посредников… эмиссаров Пугачева!
Он уж обжился тут, привык и вошел во вкус; кушал много, в бане мылся, полнел, уже судился с обществом и с обоими заводами, и очень обижался, когда мужики не называли его «ваше высокоблагородие».
Красавина. Суд? Что ты, в уме ли? А судиться так судиться! Ты думаешь, я испугалась! Давай судиться! Подавай на меня просьбу! Я ответ найду. В какой суд на меня жаловаться пойдешь?
– Может, уже начнём судиться? – подал голос котёнок, который и раньше не очень любил своё полное имя. Но сегодня ему почему-то стало за него особенно стыдно.
Да и сейчас я бы не стал судиться с роднёй родителей, хотя бы в память о них…
– Может, уже начнём судиться? – подал голос котёнок, который и раньше не очень любил своё полное имя. Но сегодня ему почему-то стало за него особенно стыдно.
– Если они собираются судиться, – шептались между собой соседи, – то остаётся только пожелать, чтобы дело сложилось благоприятно для обеих сторон.