«Да, теперь уж нас с этой позиции не вышибешь!» — твердил я себе и улыбался такой широкой,
сияющей улыбкой, что стоявший на углу Большой Мещанской будочник, завидев меня, наскоро прислонил алебарду к стене, достал из кармана тавлинку и предложил мне понюхать табачку.