Кроме описанных выше четырех теток, у меня было еще пять, которые жили в дальних губерниях и с которыми наша семья не поддерживала почти никаких сношений. С
сыном одной из них, Поликсены Порфирьевны, выданной замуж в Оренбургскую губернию за башкирца Половникова, я познакомился довольно оригинальным образом.
Неточные совпадения
Дед мой, гвардии сержант Порфирий Затрапезный, был
одним из взысканных фортуною и владел значительными поместьями. Но так как от него родилось много детей —
сын и девять дочерей, то отец мой, Василий Порфирыч, за выделом сестер, вновь спустился на степень дворянина средней руки. Это заставило его подумать о выгодном браке, и, будучи уже сорока лет, он женился на пятнадцатилетней купеческой дочери, Анне Павловне Глуховой, в чаянии получить за нею богатое приданое.
Наконец старик умер, и время Николая Савельцева пришло. Улита сейчас же послала гонца по месту квартирования полка, в
одну из дальних замосковных губерний; но замечено было, что она наказала гонцу, проездом через Москву, немедленно прислать в Щучью-Заводь ее старшего
сына, которому было в то время уже лет осьмнадцать.
В старину Заболотье находилось в полном составе в
одних руках у князя Г., но по смерти его оно распалось между троими
сыновьями. Старшие два взяли по равной части, а младшему уделили половинную часть и вдобавок дали другое имение в дальней губернии.
Один из этих
сыновей состоит на службе, идет ходко и ко всякому празднику чего-нибудь ждет.
Одним словом, Аннушка, сколько ни хлопотала, осталась ни при чем. Справедливость требует, однако ж, сказать, что Григорий Павлыч дал ей на бедность сто рублей, а
сына определил в ученье к сапожному мастеру.
Жена у господина была — с любовником убежала, семь
сынов было — все
один за другим напрасною смертью сгибли.
О России говорили, что это государство пространное и могущественное, но идея об отечестве, как о чем-то кровном, живущем
одною жизнью и дышащем
одним дыханием с каждым из
сынов своих, едва ли была достаточно ясна.
В то время старики Пустотеловы жили
одни. Дочерей всех до
одной повыдали замуж, а
сыновья с отличием вышли из корпуса, потом кончили курс в академии генерального штаба и уж занимали хорошие штабные места.
Действительно, оба
сына,
один за другим, сообщили отцу, что дело освобождения принимает все более и более серьезный оборот и что ходящие в обществе слухи об этом предмете имеют вполне реальное основание. Получивши первое письмо, Арсений Потапыч задумался и два дня сряду находился в величайшем волнении, но, в заключение, бросил письмо в печку и ответил
сыну, чтоб он никогда не смел ему о пустяках писать.
Что сталось впоследствии с Бурмакиным, я достоверно сказать не могу. Ходили слухи, что московские друзья помогли ему определиться учителем в
одну из самых дальних губернских гимназий, но куда именно — неизвестно. Конечно, отец Бурмакин имел положительные сведения о местопребывании
сына, но на все вопросы об этом он неизменно отвечал...
Двоих близнецов-сыновей, которых оставила ему жена (она умерла родами), он назвал Захарами, а когда они пришли в возраст, то определил их юнкерами в
один и тот же полк.
В числе разнородных лиц, посещавших открытую для всех квартиру Райнера, был молодой человек, Грабилин,
сын одного из известных золотопромышленников.
Основателем пансиона был m-r Тюрбо, отец нынешней содержательницы. Он был вывезен из Франции, в качестве воспитателя, к
сыну одного русского вельможи, и когда воспитание кончилось, то ему назначили хорошую пенсию. М-r Тюрбо уже намеревался уехать обратно в родной Карпантрa, как отец его воспитанника сделал ему неожиданное предложение.
Неточные совпадения
Замолкла Тимофеевна. // Конечно, наши странники // Не пропустили случая // За здравье губернаторши // По чарке осушить. // И видя, что хозяюшка // Ко стогу приклонилася, // К ней подошли гуськом: // «Что ж дальше?» // — Сами знаете: // Ославили счастливицей, // Прозвали губернаторшей // Матрену с той поры… // Что дальше? Домом правлю я, // Ращу детей… На радость ли? // Вам тоже надо знать. // Пять
сыновей! Крестьянские // Порядки нескончаемы, — // Уж взяли
одного!
Все съем
один, // Управлюсь сам. // Хоть мать, хоть
сын // Проси — не дам!»
Молчим: тут спорить нечего, // Сам барин брата старосты // Забрить бы не велел, //
Одна Ненила Власьева // По
сыне горько плачется, // Кричит: не наш черед!
Г-жа Простакова (обробев и иструсясь). Как! Это ты! Ты, батюшка! Гость наш бесценный! Ах, я дура бессчетная! Да так ли бы надобно было встретить отца родного, на которого вся надежда, который у нас
один, как порох в глазе. Батюшка! Прости меня. Я дура. Образумиться не могу. Где муж? Где
сын? Как в пустой дом приехал! Наказание Божие! Все обезумели. Девка! Девка! Палашка! Девка!
Г-жа Простакова (бросаясь обнимать
сына).
Один ты остался у меня, мой сердечный друг, Митрофанушка!