Редко присаживался, почти постоянно ходил взад и вперед по комнате, как маятник, по временам
прислоняясь к стене или к окну и складывая ноги ножницами.
Мими стояла,
прислонившись к стене, и, казалось, едва держалась на ногах; платье на ней было измято и в пуху, чепец сбит на сторону; опухшие глаза были красны, голова ее тряслась; она не переставала рыдать раздирающим душу голосом и беспрестанно закрывала лицо платком и руками.
Клим
прислонился к стене, изумленный кротостью, которая внезапно явилась и бросила его к ногам девушки. Он никогда не испытывал ничего подобного той радости, которая наполняла его в эти минуты. Он даже боялся, что заплачет от радости и гордости, что вот, наконец, он открыл в себе чувство удивительно сильное и, вероятно, свойственное только ему, недоступное другим.
Над водою — серый, мокрый туман; далеко где-то является темная земля и снова исчезает в тумане и воде. Всё вокруг трясется. Только мать, закинув руки за голову, стоит,
прислонясь к стене, твердо и неподвижно. Лицо у нее темное, железное и слепое, глаза крепко закрыты, она всё время молчит, и вся какая-то другая, новая, даже платье на ней незнакомо мне.
Он уже был довольно сильно пьян, стоял,
прислонившись к стене, в вызывающей позе, с заложенными в карманы брюк руками, и нервно жевал папиросу.
Неточные совпадения
Стоит взглянуть на него в русской церкви, когда,
прислонясь в сторонке
к стене, он задумывается и долго не шевелится, горько стиснув губы, потом вдруг опомнится и начнет почти незаметно креститься…
— Вы гораздо больше сказали о нем, — отметил Самгин; Кутузов молча пожал плечами, а затем,
прислонясь спиною
к стене, держа руки в карманах, папиросу в зубах и морщась от дыма, сказал:
Этот хлевушек жалобно
прислонился к высокой, бревенчатой
стене какого-то амбара;
стена, серая от старости, немного выгнулась, не то — заботливо прикрывая хлевушек, не то — готовясь обрушиться на него.
— Так — кар-рашо! — угрожающе сказал человек, начиная быстро писать карандашом в альбоме, и
прислонился спиной
к стене, широко расставив ноги.
Отец трепетал над ним, перестал даже совсем пить, почти обезумел от страха, что умрет его мальчик, и часто, особенно после того, как проведет, бывало, его по комнате под руку и уложит опять в постельку, — вдруг выбегал в сени, в темный угол и,
прислонившись лбом
к стене, начинал рыдать каким-то заливчатым, сотрясающимся плачем, давя свой голос, чтобы рыданий его не было слышно у Илюшечки.