Неточные совпадения
— Ты что глаза-то вытаращил? —
обращалась иногда матушка
к кому-нибудь из детей, — чай, думаешь, скоро отец с матерью умрут, так мы, дескать, живо спустим, что они хребтом, да потом, да кровью нажили! Успокойся, мерзавец! Умрем, все вам оставим, ничего в могилу с собой не унесем!
— Как запашок! на льду стоит всего пятый день, и уж запашок! Льду, что ли, у тебя нет? — строго
обращается барыня
к ключнице.
— Хорошо, я с тобой справлюсь! — наконец изрекает барыня. — Иди с моих глаз долой! А с тобой, —
обращается она
к Марфе, — расправа короткая! Сейчас же сбирайся на скотную, индеек пасти! Там тебе вольготнее будет с именинниками винцо распивать…
— Ну, пей чай! —
обращается Анна Павловна
к балбесу, — пейте чай все… живо! Надо вас за прилежание побаловать; сходите с ними, голубушка Марья Андреевна, погуляйте по селу! Пускай деревенским воздухом подышат!
— Черт! дьявол! — гремит ей вслед Василий Порфирыч, но сейчас же стихает и
обращается уже
к лакею Коняшке, который стоит за его стулом в ожидании приказаний.
— Слышите? —
обращается Анна Павловна
к девицам. — Стало быть, мужикам завтра — косить, а бабам — жать? все, что ли?
— Никак, Архип-то с утра пьян! —
обращается она
к ключнице, которая на всякий случай стоит возле нее, — смотри, какие мыслете выделывает!
— Сестрица ржи наши хвалит, —
обратилась тетенька
к Фомушке, — поблагодари ее! — Фомушка снова расшаркался. — Вот бы тебе, сударка, такого же Фомушку найти! Уж такой слуга! такой слуга! на редкость!
— Сын ли, другой ли кто — не разберешь. Только уж слуга покорная! По ночам в Заболотье буду ездить, чтоб не заглядывать
к этой ведьме. Ну, а ты какую еще там девчонку у столба видел, сказывай! —
обратилась матушка ко мне.
— С племянничком поздравляю! —
обратилась она
к отцу, — Поликсены Порфирьевны сынок, Федос Николаич… Нечего сказать, наплодила-таки покойница свекровушка, Надежда Гавриловна, царство небесное, родственничков!
— Так, что ли? —
обратилась матушка
к отцу, — говори, сударь! ты сестрицу свою должен помнить, а я и в глаза ее не видала.
Может быть, благодаря этому инстинктивному отвращению отца, предположению о том, чтобы Федос от времени до времени приходил обедать наверх, не суждено было осуществиться. Но
к вечернему чаю его изредка приглашали. Он приходил в том же виде, как и в первое свое появление в Малиновце, только рубашку надевал чистую.
Обращался он исключительно
к матушке.
Желала ли она заслужить расположение Григория Павлыча (он один из всей семьи присутствовал на похоронах и вел себя так «благородно», что ни одним словом не упомянул об имуществе покойного) или в самом деле не знала,
к кому
обратиться; как бы то ни было, но, схоронивши сожителя, она пришла
к «братцу» посоветоваться.
Дедушка
обращается лицом
к саду и вдыхает душистый воздух.
— Тебе «кажется», а она, стало быть, достоверно знает, что говорит. Родителей следует почитать. Чти отца своего и матерь, сказано в заповеди. Ной-то выпивши нагой лежал, и все-таки, как Хам над ним посмеялся, так Бог проклял его. И пошел от него хамов род. Которые люди от Сима и Иафета пошли, те в почете, а которые от Хама, те в пренебрежении. Вот ты и мотай себе на ус. Ну, а вы как учитесь? —
обращается он
к нам.
— Судьба, значит, ей еще не открылась, — отвечает матушка и, опасаясь, чтобы разговор не принял скабрезного характера, спешит перейти
к другому предмету. — Ни у кого я такого вкусного чаю не пивала, как у вас, папенька! —
обращается она
к старику. — У кого вы берете?
— Ну, ступайте, ешьте. А вы что ж? —
обращается он
к присутствующим, — полакомиться?
— Вот белый хлеб в Москве так хорош! — хвалит матушка, разрезывая пятикопеечный калач на кусочки, — только и кусается же! Что, каково нынче на дворе? —
обращается она
к прислуживающему лакею.
И затем,
обращаясь заочно
к интересующему гостю, продолжает...
— Степка! —
обращается он
к слуге, — помнишь, как я холостой был?
— Хочу я вас спросить, сударыня, —
обращается он
к сестрице, — в зале я фортепьяно видел — это вы изволите музыкой заниматься?
— Первая — колом, вторая — соколом, третья — мелкими пташками! Для сварения желудка-с. Будьте здоровы, господа! Барышня! —
обращается он
к сестрице, — осчастливьте! соорудите бутербродец с икрой вашими прекрасными ручками!
— Того гляди, под суд попадет… Ты что скажешь? —
обращается матушка
к сестрице.
— Если вы это сделаете, — с трудом произносит она, задыхаясь и протягивая руки, — вот клянусь вам… или убегу от вас, или вот этими руками себя задушу! Проси! —
обращается она
к Конону.
— Ну, накормили грязью, милые друзья! По горло сытехонька. Сказывай, бесстыжая, где ты с ним познакомилась? —
обращается она
к сестрице.
— Отчего Ванька не на сенокосе? —
обратилась она
к ключнице.
— А вам, тетенька, хочется, видно, поговорить, как от господ плюхи с благодарностью следует принимать? — огрызался Ванька-Каин, — так, по-моему, этим добром и без того все здесь по горло сыты! Девушки-красавицы! —
обращался он
к слушательницам, — расскажу я вам лучше, как я однова ездил на Моховую, слушать музыку духовую… — И рассказывал. И,
к великому огорчению Аннушки, рассказ его не только не мутил девушек, но доставлял им видимое наслаждение.
— Хоть бы ты новенькое что-нибудь придумал, а то все одно да одно, —
обращается он
к Корнеичу, — еще полтора часа до обеда остается — пропадешь со скуки. Пляши.
К далекому прошлому мысль его уж не
обращается; оно исчезло из памяти, словно его и не было.
Пришлось
обращаться за помощью
к соседям. Больше других выказали вдове участие старики Бурмакины, которые однажды, под видом гощения, выпросили у нее младшую дочь Людмилу, да так и оставили ее у себя воспитывать вместе с своими дочерьми. Дочери между тем росли и из хорошеньких девочек сделались красавицами невестами. В особенности, как я уж сказал, красива была Людмила, которую весь полк называл не иначе, как Милочкой. Надо было думать об женихах, и тут началась для вдовы целая жизнь тревожных испытаний.
С каждым годом притворялись окна в его доме, наконец остались только два, из которых одно, как уже видел читатель, было заклеено бумагою; с каждым годом уходили из вида более и более главные части хозяйства, и мелкий взгляд его
обращался к бумажкам и перышкам, которые он собирал в своей комнате; неуступчивее становился он к покупщикам, которые приезжали забирать у него хозяйственные произведения; покупщики торговались, торговались и наконец бросили его вовсе, сказавши, что это бес, а не человек; сено и хлеб гнили, клади и стоги обращались в чистый навоз, хоть разводи на них капусту, мука в подвалах превратилась в камень, и нужно было ее рубить, к сукнам, холстам и домашним материям страшно было притронуться: они обращались в пыль.
Неточные совпадения
Тентетникову показалось, что с самого дня приезда их генерал стал
к нему как-то холоднее, почти не замечал его и
обращался как с лицом бессловесным или с чиновником, употребляемым для переписки, самым мелким.
У всякого есть свой задор: у одного задор
обратился на борзых собак; другому кажется, что он сильный любитель музыки и удивительно чувствует все глубокие места в ней; третий мастер лихо пообедать; четвертый сыграть роль хоть одним вершком повыше той, которая ему назначена; пятый, с желанием более ограниченным, спит и грезит о том, как бы пройтиться на гулянье с флигель-адъютантом, напоказ своим приятелям, знакомым и даже незнакомым; шестой уже одарен такою рукою, которая чувствует желание сверхъестественное заломить угол какому-нибудь бубновому тузу или двойке, тогда как рука седьмого так и лезет произвести где-нибудь порядок, подобраться поближе
к личности станционного смотрителя или ямщиков, — словом, у всякого есть свое, но у Манилова ничего не было.
— Направо, что ли? — с таким сухим вопросом
обратился Селифан
к сидевшей возле него девчонке, показывая ей кнутом на почерневшую от дождя дорогу между ярко-зелеными, освеженными полями.
В один мешочек отбирают всё целковики, в другой полтиннички, в третий четвертачки, хотя с виду и кажется, будто бы в комоде ничего нет, кроме белья, да ночных кофточек, да нитяных моточков, да распоротого салопа, имеющего потом
обратиться в платье, если старое как-нибудь прогорит во время печения праздничных лепешек со всякими пряженцами [Пряженцы — «маленькие пирожки с мясом и луком; подается
к ним суп или бульон».
— Ну, любезные, — сказал Чичиков,
обратившись <
к ним> милостиво, — нужно укладываться да ехать.