Неточные совпадения
Не о красоте,
не о комфорте и даже
не о просторе тогда думали, а о
том,
чтоб иметь теплый угол и в нем достаточную степень сытости.
А он в ответ: «Да уж потерпите; это у него характер такой!..
не может без
того,
чтоб спервоначалу
не измучить, а потом вдруг возьмет да в одночасье и решит ваше дело».
А завтра, чуть свет, опять сходите, и ежели окажутся следы ног,
то всё как следует сделайте,
чтоб не было заметно.
— Ну, теперь пойдут сряду три дня дебоширствовать!
того и гляди, деревню сожгут! И зачем только эти праздники сделаны! Ты смотри у меня!
чтоб во дворе было спокойно! по очереди «гулять» отпускай: сперва одну очередь, потом другую, а наконец и остальных. Будет с них и по одному дню… налопаются винища! Да девки
чтоб отнюдь пьяные
не возвращались!
Соседи
не то иронически,
не то с завистью говорили: «Вот так молодец! какую штуку удрал!» Но никто пальцем об палец
не ударил,
чтоб помочь крестьянам, ссылаясь на
то, что подобные операции законом
не воспрещались.
В
то время в военной среде жестокое обращение
не представлялось чем-нибудь ненормальным; ручные побои, палка, шпицрутены так и сыпались градом, но требовалось,
чтоб эти карательно-воспитательные меры предпринимались с толком и «за дело».
Созвавши дворовых, он потребовал,
чтоб ему указали, куда покойный отец прятал деньги. Но никто ничего
не отвечал. Даже
те, которые нимало
не сомневались, что стариковы деньги перешли к Улите,
не указали на нее. Тогда обшарили весь дом и все сундуки и дворовых людей, даже навоз на конном дворе перерыли, но денег
не нашли, кроме двухсот рублей, которые старик отложил в особый пакет с надписью: «На помин души».
Скорее, впрочем, склоняюсь в пользу последнего предположения, потому что
не помню,
чтоб во мне происходило в
то время какое-нибудь душевное движение.
Ровно в девять часов в
той же гостиной подают завтрак. Нынче завтрак обязателен и представляет подобие обеда, а во время оно завтракать давали почти исключительно при гостях, причем ограничивались
тем, что ставили на стол поднос, уставленный закусками и эфемерной едой, вроде сочней, печенки и т. п. Матушка усердно потчует деда и ревниво смотрит,
чтоб дети
не помногу брали. В
то время она накладывает на тарелку целую гору всякой всячины и исчезает с нею из комнаты.
— Сказывали, будто на днях из Ростова помещика ждут. Богатый, сколько лет предводителем служил. С
тем будто и едет,
чтоб беспременно жениться. Вдовец он, — с детьми, вишь, сладить
не может.
— То-то,
чтоб этого
не было. Ты у меня в ответе.
Триста душ — этого только-только достаточно было,
чтоб не прослыть бесприданницей даже в
том среднем кругу, в котором мы вращались; ему же, при его расточительных инстинктах, достало бы этого куша только на один глоток.
Более с отцом
не считают нужным объясняться. Впрочем, он, по-видимому, только для проформы спросил, а в сущности, его лишь в слабой степени интересует происходящее. Он раз навсегда сказал себе, что в доме царствует невежество и что этого порядка вещей никакие силы небесные изменить
не могут, и потому заботится лишь о
том,
чтоб домашняя сутолока как можно менее затрогивала его лично.
Поэтому главный секрет доброго помещичьего управления заключался в
том,
чтоб не изнурять мужика, но в
то же время и
не давать ему «гулять».
С этими словами она выбежала из девичьей и нажаловалась матушке. Произошел целый погром. Матушка требовала,
чтоб Аннушку немедленно услали в Уголок, и даже грозилась отправить туда же самих тетенек-сестриц. Но благодаря вмешательству отца дело кончилось криком и угрозами. Он тоже
не похвалил Аннушку, но ограничился
тем, что поставил ее в столовой во время обеда на колени. Сверх
того, целый месяц ее «за наказание»
не пускали в девичью и носили пищу наверх.
Вообще помещики смотрели на них как на отпетых, и ежели упорствовали отдавать дворовых мальчиков в ученье к цирульникам,
то едва ли
не ради
того только,
чтоб в доме был налицо полный комплект всякого рода ремесел.
— Ну, больше сидеть
не будет, — решительно молвила матушка и в
тот же вечер приказала старосте,
чтоб назавтра готовил дальнюю подводу.
В
то время обряд отсылки строптивых рабов в рекрутское присутствие совершался самым коварным образом. За намеченным субъектом потихоньку следили,
чтоб он
не бежал или
не повредил себе чего-нибудь, а затем в условленный момент внезапно со всех сторон окружали его, набивали на ноги колодки и сдавали с рук на руки отдатчику.
Но за ней уже пристально следили, опасаясь, чтобы она чего-нибудь над собой
не сделала, и в
то же время
не допуская мысли,
чтоб виноватая могла ускользнуть от заслуженного наказания.
Как стоит это дело в настоящее время — сказать
не могу, но уже из
того одного, что землевладение, даже крупное,
не сосредоточивается более в одном сословии, а испестрилось всевозможными сторонними примесями, — достаточно ясно, что старинный поместный элемент оказался
не настолько сильным и приготовленным,
чтоб удержать за собой главенство даже в таком существенном для него вопросе, как аграрный.
Струнников начинает беспокоиться. С Александрой Гавриловной это бывает: завернет совсем неожиданно в сторону, и
не вытащишь ее оттуда. Поэтому он
не доказывает, что долг
те же деньги, а пытается как-нибудь замять встретившееся препятствие,
чтоб жена забыла об нем.
Нового ничего
не представляется; но так как он однажды вошел в колею и другой
не знает,
то и повторений достаточно,
чтоб занять его мысль.
Распоряжение это сделано под предлогом устранения пожарных случаев, но, в сущности, для
того,
чтоб ни одной минуты барской работы, даже для приготовления пищи,
не пропадало, так как и мужики и бабы всю неделю ежедневно, за исключением праздников, ходят на барщину.
Но зато, как только выпадет первый вёдреный день, работа закипает
не на шутку. Разворачиваются почерневшие валы и копны; просушиваются намокшие снопы ржи. Ни пощады, ни льготы — никому. Ежели и двойную работу мужик сработал, все-таки, покуда
не зашло солнышко, барин с поля
не спустит. Одну работу кончил — марш на другую! На
то он и образцовый хозяин,
чтоб про него говорили...
Для
того и даются избранным натурам идеалы,
чтоб иго жизни
не прикасалось к ним.
Тем не менее домашняя неурядица была настолько невыносима, что Валентин Осипович,
чтоб не быть ее свидетелем, на целые дни исчезал к родным. Старики Бурмакины тоже догадались, что в доме сына происходят нелады, и даже воздерживались отпускать в Веригино своих дочерей. Но,
не одобряя поведения Милочки, они в
то же время
не оправдывали и Валентина.
— Было уже со мной это — неужто
не помнишь? Строго-настрого запретила я в
ту пору,
чтоб и
не пахло в доме вином. Только пришло мое время, я кричу: вина! — а мне
не дают. Так я из окна ночью выпрыгнула, убежала к Троице, да целый день там в одной рубашке и чуделесила, покуда меня
не связали да домой
не привезли. Нет, видно, мне с
тем и умереть.
Того гляди, сбегу опять ночью да где-нибудь либо в реке утоплюсь, либо в канаве закоченею.
Неточные совпадения
Ей-ей!
не то,
чтоб содрогнулась // Иль стала вдруг бледна, красна… // У ней и бровь
не шевельнулась; //
Не сжала даже губ она. // Хоть он глядел нельзя прилежней, // Но и следов Татьяны прежней //
Не мог Онегин обрести. // С ней речь хотел он завести // И — и
не мог. Она спросила, // Давно ль он здесь, откуда он // И
не из их ли уж сторон? // Потом к супругу обратила // Усталый взгляд; скользнула вон… // И недвижим остался он.
«Ах! няня, сделай одолженье». — // «Изволь, родная, прикажи». // «
Не думай… право… подозренье… // Но видишь… ах!
не откажи». — // «Мой друг, вот Бог тебе порука». — // «Итак, пошли тихонько внука // С запиской этой к О… к
тому… // К соседу… да велеть ему, //
Чтоб он
не говорил ни слова, //
Чтоб он
не называл меня…» — // «Кому же, милая моя? // Я нынче стала бестолкова. // Кругом соседей много есть; // Куда мне их и перечесть». —
Они поют, и, с небреженьем // Внимая звонкий голос их, // Ждала Татьяна с нетерпеньем, //
Чтоб трепет сердца в ней затих, // Чтобы прошло ланит пыланье. // Но в персях
то же трепетанье, // И
не проходит жар ланит, // Но ярче, ярче лишь горит… // Так бедный мотылек и блещет, // И бьется радужным крылом, // Плененный школьным шалуном; // Так зайчик в озими трепещет, // Увидя вдруг издалека // В кусты припадшего стрелка.
Татьяна долго в келье модной // Как очарована стоит. // Но поздно. Ветер встал холодный. // Темно в долине. Роща спит // Над отуманенной рекою; // Луна сокрылась за горою, // И пилигримке молодой // Пора, давно пора домой. // И Таня, скрыв свое волненье, //
Не без
того,
чтоб не вздохнуть, // Пускается в обратный путь. // Но прежде просит позволенья // Пустынный замок навещать, //
Чтоб книжки здесь одной читать.
Упала… // «Здесь он! здесь Евгений! // О Боже! что подумал он!» // В ней сердце, полное мучений, // Хранит надежды темный сон; // Она дрожит и жаром пышет, // И ждет: нейдет ли? Но
не слышит. // В саду служанки, на грядах, // Сбирали ягоду в кустах // И хором по наказу пели // (Наказ, основанный на
том, //
Чтоб барской ягоды тайком // Уста лукавые
не ели // И пеньем были заняты: // Затея сельской остроты!).