Неточные совпадения
Об отцовском имении мы
не поминали, потому что оно, сравнительно, представляло небольшую часть общего достояния и притом всецело предназначалось старшему брату Порфирию (я в детстве его почти
не знал, потому что он в это время воспитывался в московском университетском пансионе, а оттуда прямо поступил на службу);
прочие же дети должны были ждать награды от матушки.
— Ишь печальник нашелся! — продолжает поучать Анна Павловна, — уж
не на все ли четыре стороны тебя отпустить? Сделай милость, воруй, голубчик, поджигай, грабь! Вот ужо в городе тебе покажут… Скажите на милость! целое утро словно в котле кипела, только что отдохнуть собралась —
не тут-то было! солдата нелегкая принесла, с ним валандаться изволь!
Прочь с моих глаз… поганец! Уведите его да накормите, а
не то еще издохнет, чего доброго! А часам к девяти приготовить подводу — и с богом!
Конец тетеньки Анфисы Порфирьевны был трагический. Однажды, когда она укладывалась на ночь спать, любимая ее ключница (это, впрочем,
не мешало тетеньке истязать ее наравне с
прочими), которая всегда присутствовала при этом обряде, отворила дверь спальни и кликнула...
Торговая площадь
не была разделена, и доходы с нее делились пропорционально между совладельцами. Каждый год, с общего согласия, установлялась такса с возов, лавок, трактиров и кабака, причем торговать в улицах и в собственных усадьбах хотя и дозволялось, но под условием особенного и усиленного налога. При этих совещаниях матушке принадлежали две пятых голоса, а остальные три пятых —
прочим совладельцам. Очевидно, она всегда оставалась в меньшинстве.
У
прочих совладельцев усадеб
не было, а в части, ею купленной, оказалась довольно обширная площадь земли особняка (с лишком десять десятин) с домом, большою рощей, пространным палисадником, выходившим на площадь (обок с ним она и проектировала свой гостиный двор).
— И на третий закон можно объясненьице написать или и так устроить, что прошенье с третьим-то законом с надписью возвратят. Был бы царь в голове, да перо, да чернила, а
прочее само собой придет. Главное дело, торопиться
не надо, а вести дело потихоньку, чтобы только сроки
не пропускать. Увидит противник, что дело тянется без конца, а со временем, пожалуй, и самому дороже будет стоить — ну, и спутается. Тогда из него хоть веревки вей. Либо срок пропустит, либо на сделку пойдет.
Гнездо окончательно устроилось, сад разросся и был преисполнен всякою сластью, коровы давали молока
не в пример
прочим, даже четыре овцы, которых бабушка завела в угоду внучке, ягнились два раза в год и приносили
не по одному, а по два ягненка зараз.
Весь этот день Федос работал наравне с
прочими барщинными. Молотильщик он оказался отличный, шел в голове цепи, стучал цепом
не спеша, ровно, плавно, и прямо, и накрест. Когда же стемнело, его позвали к матушке.
— У нас от одних лошадей хороший доход получить можно, — продолжал соблазнять Федос, — содержание-то их почти ничего
не стоит — и зиму и лето в степи; зимой из-под снега корм добывают… А в Мензелинске, между
прочим, ярмарка бывает: издалека туда приезжают, хорошие цены дают. Опять овчины, шерсть…
Действительно, она очень недалека, но это
не мешает ей относиться к дедушкиному сокровищу с тем же завистливым оком, как и
прочие члены семьи.
— Что вы, сударыня! при такой должности да капитала
не иметь! Все продовольствие: и мука, и крупа, и горох, окромя всего
прочего, все в ихних руках состоит! Известно, они и насчет капитала опаску имеют. Узнают, спросят, где взял, чем нажил? — и службы, храни Бог, решат…
Прорывались в общей массе и молодые люди, но это была уже такая мелкота, что матушка выражалась о них
не иначе как: «саврас», «щелкопер», «гол как сокол» и т. д. В числе
прочих и Обрящин
не затруднился сделать предложение сестрице, что матушку даже обидело.
Она была новоторжская мещанка и добровольно закрепостилась. Живописец Павел (мой первый учитель грамоте), скитаясь по оброку, между
прочим, работал в Торжке, где и заприметил Маврушку. Они полюбили друг друга, и матушка, почти никогда
не допускавшая браков между дворовыми, на этот раз охотно дала разрешение, потому что Павел приводил в дом лишнюю рабу.
—
Прочь… негодяй! Смотрите, шута разыгрывать вздумал! Сказывай, почему ты оброка
не платишь?
Некоторое время он был приставлен в качестве камердинера к старому барину, но отец
не мог выносить выражения его лица и самого Конона
не иначе звал, как каменным идолом. Что касается до матушки, то она
не обижала его и даже в приказаниях была более осторожна, нежели относительно
прочей прислуги одного с Кононом сокровенного миросозерцания. Так что можно было подумать, что она как будто его опасается.
Очевидно, в нем таилась в зародыше слабость к щегольству, но и этот зародыш, подобно всем
прочим качествам, тускло мерцавшим в глубинах его существа, как-то
не осуществился, так что если кто из девушек замечал: «Э! да какой ты сегодня франт!» — то он, как и всегда, оставлял замечание без ответа или же отвечал кратко...
Никому
не приходило на мысль, что он стареется, подобно
прочим, и что лакейская сутолока, быть может, ему уж
не под силу…
Во всяком случае, я позволю себе думать, что в ряду
прочих материалов, которыми воспользуются будущие историки русской общественности, моя хроника
не окажется лишнею.
— Главная и единственная:
не бей меня в рыло. Затем
прочие подразумеваются сами собой.
Вслед за окружным судом губерния покрылась целою сетью мировых учреждений. Хотя неудача на выборах
не особенно взволновала Федора Васильича, но, сопоставляя ее с
прочими обстоятельствами, он почувствовал, что она предвещает ему скорый и немилостивый конец.
— Ни ложки, ни плошки
не оставили! Полон дом серебра был, самовар серебряный был, сколько брильянтов, окромя всего
прочего, — все припрятали! Плакали наши денежки! дай Бог двадцать копеек за рубль получить!
— То-то, что ничего! Ничего-то ничем и кончается. А ты умей человеку отличие показать.
Прочим ничего, а мне — чего! Умная-то девица ежели и лишненькое основательному человеку позволит, так и то
не беда; а она сидит, как царевна, да пожимается!
— Встанут с утра, да только о том и думают, какую бы родному брату пакость устроить. Услышит один Захар, что брат с вечера по хозяйству распоряжение сделал, — пойдет и отменит. А в это же время другой Захар под другого брата такую же штуку подводит. До того дошло, что теперь мужики, как завидят, что по дороге идет Захар Захарыч — свой ли,
не свой ли, — во все лопатки
прочь бегут!
Неточные совпадения
Ее тревожит сновиденье. //
Не зная, как его понять, // Мечтанья страшного значенье // Татьяна хочет отыскать. // Татьяна в оглавленье кратком // Находит азбучным порядком // Слова: бор, буря, ведьма, ель, // Еж, мрак, мосток, медведь, метель // И
прочая. Ее сомнений // Мартын Задека
не решит; // Но сон зловещий ей сулит // Печальных много приключений. // Дней несколько она потом // Всё беспокоилась о том.
Чуть отрок, Ольгою плененный, // Сердечных мук еще
не знав, // Он был свидетель умиленный // Ее младенческих забав; // В тени хранительной дубравы // Он разделял ее забавы, // И детям
прочили венцы // Друзья-соседи, их отцы. // В глуши, под сению смиренной, // Невинной прелести полна, // В глазах родителей, она // Цвела как ландыш потаенный, //
Не знаемый в траве глухой // Ни мотыльками, ни пчелой.
«Мой дядя самых честных правил, // Когда
не в шутку занемог, // Он уважать себя заставил // И лучше выдумать
не мог. // Его пример другим наука; // Но, боже мой, какая скука // С больным сидеть и день и ночь, //
Не отходя ни шагу
прочь! // Какое низкое коварство // Полуживого забавлять, // Ему подушки поправлять, // Печально подносить лекарство, // Вздыхать и думать про себя: // Когда же черт возьмет тебя!»
Меж тем Онегина явленье // У Лариных произвело // На всех большое впечатленье // И всех соседей развлекло. // Пошла догадка за догадкой. // Все стали толковать украдкой, // Шутить, судить
не без греха, // Татьяне
прочить жениха; // Иные даже утверждали, // Что свадьба слажена совсем, // Но остановлена затем, // Что модных колец
не достали. // О свадьбе Ленского давно // У них уж было решено.
Известно, что есть много на свете таких лиц, над отделкою которых натура недолго мудрила,
не употребляла никаких мелких инструментов, как-то: напильников, буравчиков и
прочего, но просто рубила со своего плеча: хватила топором раз — вышел нос, хватила в другой — вышли губы, большим сверлом ковырнула глаза и,
не обскобливши, пустила на свет, сказавши: «Живет!» Такой же самый крепкий и на диво стаченный образ был у Собакевича: держал он его более вниз, чем вверх, шеей
не ворочал вовсе и в силу такого неповорота редко глядел на того, с которым говорил, но всегда или на угол печки, или на дверь.