Я знаю, что страдания и неудачи, описанные в сейчас приведенном примере, настолько малозначительны, что не могут считаться особенно убедительными. Но ведь дело
не в силе страданий, а в том, что они падают на голову неожиданно, что творцом их является слепой случай, не признающий никакой надобности вникать в природу воспитываемого и не встречающий со стороны последнего ни малейшего противодействия.
Неточные совпадения
Нянек я помню очень смутно. Они менялись почти беспрерывно, потому что матушка была вообще гневлива и, сверх того, держалась своеобразной системы,
в силу которой крепостные,
не изнывавшие с утра до ночи на работе, считались дармоедами.
Отец
не был жаден, но, желая угодить матушке, старался из всех
сил сохранить доверенную ему ассигнацию
в целости.
Мы ничего
не понимали
в них, но видели, что
сила на стороне матушки и что
в то же время она чем-то кровно обидела отца.
В этом горячем душевном настроении замыкается весь смысл, вся
сила молитвы; но — увы! — ничего подобного я лично за собою
не помнил.
Нет, я верил и теперь верю
в их живоносную
силу; я всегда был убежден и теперь
не потерял убеждения, что только с их помощью человеческая жизнь может получить правильные и прочные устои.
Припомните: разве история
не была многократно свидетельницей мрачных и жестоких эпох, когда общество, гонимое паникой, перестает верить
в освежающую
силу знания и ищет спасения
в невежестве? Когда мысль человеческая осуждается на бездействие, а действительное знание заменяется массою бесполезностей, которые отдают жизнь
в жертву неосмысленности; когда идеалы меркнут, а на верования и убеждения налагается безусловный запрет?.. Где ручательство, что подобные эпохи
не могут повториться и впредь?
Замечание это, разумеется, полагало начало бурной домашней сцене, что, впрочем,
не мешало ему повторяться и впредь
в той же
силе.
С шести часов матушка и сестра начинали приготовляться к вечернему выезду. Утренняя беготня возобновлялась с новой
силой. Битых три часа сестра
не отходит от зеркала, отделывая лицо, шнуруясь и примеряя платье за платьем. Беспрерывно из ее спальни
в спальню матушки перебегает горничная за приказаниями.
Более с отцом
не считают нужным объясняться. Впрочем, он, по-видимому, только для проформы спросил, а
в сущности, его лишь
в слабой степени интересует происходящее. Он раз навсегда сказал себе, что
в доме царствует невежество и что этого порядка вещей никакие
силы небесные изменить
не могут, и потому заботится лишь о том, чтоб домашняя сутолока как можно менее затрогивала его лично.
Изнурять эту рабочую
силу не представлялось расчета, потому что подобный образ действия сократил бы барщину и внес бы неурядицу
в хозяйственные распоряжения.
Павел
не раз пытался
силою убеждения примирить жену с новым положением (рассказывали, что он пробовал и «учить» ее), но все усилия его
в этом смысле оказались напрасными.
— Видел, что вы замахнулись — ну, и остерег: проходите, мол, мимо, — пояснила ключница Акулина, которая,
в силу своего привилегированного положения
в доме,
не слишком-то стеснялась с матушкой.
Ежели же всего до последней мелочи ему вперед
не пересказать, то он, при первой же непредвиденности, или совсем станет
в тупик, или так напутает, что и мудрецу распутать
не под
силу.
Словом сказать, смесь искреннего жаления об умирающем слуге с
не менее искренним жалением о господине, которого эта смерть застигала врасплох,
в полной
силе проявилась тут, как проявлялась вообще во всей крепостной практике. Это было
не лицемерие,
не предательство, а естественное двоегласие,
в котором два течения шли рядом,
не производя никакого переполоха
в человеческом сознании.
В половине декабря состоялось губернское собрание, которое на этот раз было особенно людно. Даже наш уезд, на что был ленив, и тот почти поголовно поднялся,
не исключая и матушки, которая, несмотря на слабеющие
силы, отправилась
в губернский город, чтобы хоть с хор послушать, как будут «судить» дворян. Она все еще надеялась, что господа дворяне очнутся, что начальство прозреет и что «злодейство» пройдет мимо.
Это была первая размолвка, но она длилась целый день. Воротившись к Сухаревой, Милочка весь вечер проплакала и осыпала мужа укорами. Очевидно, душевные ее
силы начали понемногу раскрываться, только совсем
не в ту сторону, где ждал ее Бурмакин. Он ходил взад и вперед по комнате, ероша волосы и
не зная, что предпринять.
Но ей нельзя. Нельзя? Но что же? // Да Ольга слово уж дала // Онегину. О Боже, Боже! // Что слышит он? Она могла… // Возможно ль? Чуть лишь из пеленок, // Кокетка, ветреный ребенок! // Уж хитрость ведает она, // Уж изменять научена! //
Не в силах Ленский снесть удара; // Проказы женские кляня, // Выходит, требует коня // И скачет. Пистолетов пара, // Две пули — больше ничего — // Вдруг разрешат судьбу его.
Неточные совпадения
Стремит Онегин? Вы заране // Уж угадали; точно так: // Примчался к ней, к своей Татьяне, // Мой неисправленный чудак. // Идет, на мертвеца похожий. // Нет ни одной души
в прихожей. // Он
в залу; дальше: никого. // Дверь отворил он. Что ж его // С такою
силой поражает? // Княгиня перед ним, одна, // Сидит,
не убрана, бледна, // Письмо какое-то читает // И тихо слезы льет рекой, // Опершись на руку щекой.
А тот… но после всё расскажем, //
Не правда ль? Всей ее родне // Мы Таню завтра же покажем. // Жаль, разъезжать нет мочи мне: // Едва, едва таскаю ноги. // Но вы замучены с дороги; // Пойдемте вместе отдохнуть… // Ох,
силы нет… устала грудь… // Мне тяжела теперь и радость, //
Не только грусть… душа моя, // Уж никуда
не годна я… // Под старость жизнь такая гадость…» // И тут, совсем утомлена, //
В слезах раскашлялась она.
Он так привык теряться
в этом, // Что чуть с ума
не своротил // Или
не сделался поэтом. // Признаться: то-то б одолжил! // А точно:
силой магнетизма // Стихов российских механизма // Едва
в то время
не постиг // Мой бестолковый ученик. // Как походил он на поэта, // Когда
в углу сидел один, // И перед ним пылал камин, // И он мурлыкал: Benedetta // Иль Idol mio и ронял //
В огонь то туфлю, то журнал.
Неправильный, небрежный лепет, // Неточный выговор речей // По-прежнему сердечный трепет // Произведут
в груди моей; // Раскаяться во мне нет
силы, // Мне галлицизмы будут милы, // Как прошлой юности грехи, // Как Богдановича стихи. // Но полно. Мне пора заняться // Письмом красавицы моей; // Я слово дал, и что ж? ей-ей, // Теперь готов уж отказаться. // Я знаю: нежного Парни // Перо
не в моде
в наши дни.
И дождалась… Открылись очи; // Она сказала: это он! // Увы! теперь и дни, и ночи, // И жаркий одинокий сон, // Всё полно им; всё деве милой // Без умолку волшебной
силой // Твердит о нем. Докучны ей // И звуки ласковых речей, // И взор заботливой прислуги. //
В уныние погружена, // Гостей
не слушает она // И проклинает их досуги, // Их неожиданный приезд // И продолжительный присест.