Неточные совпадения
Матушка исподлобья взглядывала, наклонившись над тарелкой и выжидая, что будет. Постылый в большинстве случаев, чувствуя устремленный на него ее пристальный взгляд и сознавая, что предоставление свободы в выборе куска есть
не что иное, как игра в кошку и мышку, самоотверженно
брал самый дурной кусок.
Очень возможно, что действительно воровства
не существовало, но всякий
брал без счета, сколько нужно или сколько хотел. Особенно одолевали дворовые, которые плодились как грибы и все, за исключением одиночек, состояли на месячине. К концу года оставалась в амбарах самая малость, которую почти задаром продавали местным прасолам, так что деньги считались в доме редкостью.
Ласков он был и
брал не зря, а за дело.
Обыкновенно сговаривалось три-четыре воспитанника из москвичей; все вместе
брали места в одном и том же дилижансе и всегда приказывали остановиться,
не доезжая Всесвятского, на горе, с которой открывался вид на Москву.
Кроме того, во время учебного семестра, покуда родные еще
не съезжались из деревень, дедушка по очереди
брал в праздничные дни одного из внуков, но последние охотнее сидели с Настасьей, нежели с ним, так что присутствие их нимало
не нарушало его всегдашнего одиночества.
За Григорием Павлычем следовали две сестры: матушка и тетенька Арина Павловна Федуляева, в то время уже вдова, обремененная большим семейством. Последняя ничем
не была замечательна, кроме того, что раболепнее других смотрела в глаза отцу, как будто каждую минуту ждала, что вот-вот он отопрет денежный ящик и скажет: «
Бери, сколько хочешь!»
Ровно в девять часов в той же гостиной подают завтрак. Нынче завтрак обязателен и представляет подобие обеда, а во время оно завтракать давали почти исключительно при гостях, причем ограничивались тем, что ставили на стол поднос, уставленный закусками и эфемерной едой, вроде сочней, печенки и т. п. Матушка усердно потчует деда и ревниво смотрит, чтоб дети
не помногу
брали. В то время она накладывает на тарелку целую гору всякой всячины и исчезает с нею из комнаты.
— В низших местах
берут заседатели, исправники, судьи — этим взятки
не крупные дают. В средних местах
берут председатели палат, губернаторы — к ним уж с малостью
не подходи. А в верхних местах
берут сенаторы — тем целый куш подавай.
Не нами это началось,
не нами и кончится. И которые люди полагают, что взятки когда-нибудь прекратятся, те полагают это от легкомыслия.
— Судьба, значит, ей еще
не открылась, — отвечает матушка и, опасаясь, чтобы разговор
не принял скабрезного характера, спешит перейти к другому предмету. — Ни у кого я такого вкусного чаю
не пивала, как у вас, папенька! — обращается она к старику. — У кого вы
берете?
—
Не пойду я за ваших женихов! гнилые да старые…
Берите ваши брильянты! любуйтесь ими!
Хотя я уже говорил об этом предмете в начале настоящей хроники, но думаю, что
не лишнее будет вкратце повторить сказанное, хотя бы в виде предисловия к предстоящей портретной галерее «рабов». [Материал для этой галереи я
беру исключительно в дворовой среде. При этом, конечно,
не обещаю, что исчерпаю все разнообразие типов, которыми обиловала малиновецкая дворня, а познакомлю лишь с теми личностями, которые почему-либо прочнее других удержались в моей памяти.]
Неоднократно я пытался спуститься вниз, в Павлову комнату, чтоб посмотреть на Маврушу, но едва подходил к двери, как меня
брала оторопь, и я возвращался назад,
не выполнив своего намерения.
— И больше пройдет — ничего
не поделаешь. Приходи, когда деньги будут, — слова
не скажу, отдам. Даже сам взаймы дам, коли попросишь. Я, брат, простыня человек; есть у меня деньги —
бери; нет —
не взыщи. И закона такого нет, чтобы деньги отдавать, когда их нет. Это хоть у кого хочешь спроси. Корнеич! ты законы знаешь — есть такой закон, чтобы деньги платить, когда их нет?
— А то и «такое», что земля
не моя, а женина, а она на этот счет строга. Кабы моя земля была, я слова бы
не сказал; вот у меня в Чухломе болота тысяча десятин —
бери! Даже если б женину землю можно было полегоньку, без купчей, продать — и тут бы я слова
не сказал…
Побродивши по лугу с полчаса, он чувствует, что зной начинает давить его. Видит он, что и косцы позамялись, чересчур часто косы оттачивают, но понимает, что сухую траву и коса неспоро
берет: станут торопиться, — пожалуй, и покос перепортят. Поэтому он
не кричит: «Пошевеливайся!» — а только напоминает: «Чище, ребята! чище косите!» — и подходит к рядам косцов, чтобы лично удостовериться в чистоте работы.
Супруги едут в город и делают первые закупки. Муж
берет на себя, что нужно для приема гостей; жена занимается исключительно нарядами. Объезжают городских знакомых, в особенности полковых, и всем напоминают о наступлении зимы. Арсений Потапыч справляется о ценах у настоящих торговцев и убеждается, что хоть он и продешевил на первой продаже, но немного. Наконец вороха всякой всячины укладываются в возок, и супруги, веселые и довольные, возвращаются восвояси. Слава Богу! теперь хоть кого
не стыдно принять.
Она
брала его за руку и насильно увлекала в залу. Его ставили в пару и заставляли протанцевать кадриль. Но, исполнивши прихоть жены, он незаметно скрывался к себе и уже
не выходил вплоть до самой ночи.
К сожалению, пьяная мать оказалась права. Несомненно, что Клавденька у всех на глазах сгорала. Еще когда ей было
не больше четырнадцати лет, показались подозрительные припадки кашля, которые с каждым годом усиливались. Наследственность
брала свое, и так как помощи ниоткуда ждать было нельзя, то девушка неминуемо должна была погибнуть.
— Я знаю, Марья Маревна, что ты
не для себя
берешь, а деток побаловать хочешь, — сказал он, — так я после обеда велю полную коробьюшечку ягод набрать, да и отправлю к тебе домой. А те, что взяла, ты опять на блюдо положи.
До Лыкова считают
не больше двенадцати верст; но так как лошадей берегут, то этот небольшой переезд
берет не менее двух часов. Тем
не менее мы приезжаем на место, по крайней мере, за час до всенощной и останавливаемся в избе у мужичка, где происходит процесс переодевания. К Гуслицыным мы поедем уже по окончании службы и останемся там гостить два дня.