Неточные совпадения
Сзади дома устраивался незатейливый огород с ягодными кустами и наиболее ценными овощами: репой, русскими бобами, сахарным горохом и проч., которые, еще
на моей памяти, подавались в небогатых домах после обеда в
виде десерта.
Она стояла
на высоком берегу реки Перлы, и из большого каменного господского дома, утопавшего в зелени обширного парка, открывался единственный в нашем захолустье красивый
вид на поёмные луга и
на дальние села.
В это же время в тени громадной старой липы, под личным надзором матушки,
на разложенных в
виде четырехугольников кирпичах, варилось варенье, для которого выбиралась самая лучшая ягода и самый крупный фрукт.
Но даже мы, не избалованные сытным и вкусным столом, приходили в недоумение при
виде пирога, который по воскресеньям подавался
на закуску попу с причтом.
Затем ни зверей, ни птиц в живом
виде в нашем доме не водилось; вообще ничего сверхштатного, что потребовало бы лишнего куска
на прокорм.
На этот раз дел оказывается достаточно, так как имеются в
виду «оказии» и в Москву, и в одну из вотчин.
— И, братец! сытехоньки! У Рождества кормили — так
на постоялом людских щец похлебали! — отвечает Ольга Порфирьевна, которая тоже отлично понимает (церемония эта, в одном и том же
виде, повторяется каждый год), что если бы она и приняла братнино предложение, то из этого ничего бы не вышло.
В таком же беспорядочном
виде велось хозяйство и
на конном и скотном дворах. Несмотря
на изобилие сенокосов, сена почти никогда недоставало, и к весне скотина выгонялась в поле чуть живая. Молочного хозяйства и в заводе не было. Каждое утро посылали
на скотную за молоком для господ и были вполне довольны, если круглый год хватало достаточно масла
на стол. Это было счастливое время, о котором впоследствии долго вздыхала дворня.
На этот раз лошадей погнали вскачь, и минут через десять мы уже были в Заболотье. Оно предстало перед нами в
виде беспорядочной черной кучи, задернутой дождевой сетью.
Улита домовничала в Щучьей-Заводи и имела
на барина огромное влияние. Носились слухи, что и стариковы деньги, в
виде ломбардных билетов,
на имя неизвестного, переходят к ней. Тем не менее вольной он ей не давал — боялся, что она бросит его, — а выпустил
на волю двоих ее сыновей-подростков и поместил их в ученье в Москву.
Напивался пьян и в пьяном
виде дебоширствовал; заведуя ротным хозяйством, людей содержал дурно и был нечист
на руку.
На другой день, ранним утром, началась казнь.
На дворе стояла уже глубокая осень, и Улиту, почти окостеневшую от ночи, проведенной в «холодной», поставили перед крыльцом,
на одном из приступков которого сидел барин,
на этот раз еще трезвый, и курил трубку. В
виду крыльца,
на мокрой траве, была разостлана рогожа.
Улиту раздели и, обнаженную, в
виду собранного народа, разложили
на рогоже. Семен засучил рукава. Раздался первый взмах нагайки, за которым последовал раздирающий душу крик.
Эта боязнь осталась за мной и в зрелом возрасте; мышь, лягушка, ящерица и до сих пор одним своим
видом производят
на мои нервы довольно сильное раздражение.
Обыкновенно сговаривалось три-четыре воспитанника из москвичей; все вместе брали места в одном и том же дилижансе и всегда приказывали остановиться, не доезжая Всесвятского,
на горе, с которой открывался
вид на Москву.
Драма кончилась. В
виде эпилога я могу, впрочем, прибавить, что за утренним чаем
на мой вопрос: когда будут хоронить Маврушу? — матушка отвечала...
— Срам смотреть, какие ты стаканы
на стол подаешь! — чуть не каждый день напоминали ему.
На что он с убежденным
видом неизменно давал один и тот же ответ...
— Кашлять тяжко. Того гляди, сердце соскочит. Чего доброго,
на тот свет в рабском
виде предстанешь.
— Так что ж, что в рабском — прямее в рай попадешь. И Христос в рабском
виде на землю сходил и за рабов пострадал.
Поэтому за ним, в
виде исключения, оставлена месячина, и Аксинью, его жену, тоже немолодую женщину, редко употребляют
на господскую работу, оставляя управляться дома.
— И
на старуху бывает поруха. Вот про меня говорят, что я простыня, а я, между прочим, умного-то человека в лучшем
виде обвел. Так как же, Сашенька, — по рукам?
Входит становой, пожилой человек, довольно жалкого
вида.
На нем вицмундир, который он, по-видимому, надел, въезжая в околицу села. Ведет он себя перед предводителем смиренно, даже робко.
Жар помаленьку спадает; косцы в
виду барского посула удваивают усилия, а около шести часов и бабы начинают сгребать сено в копнушки. Еще немного, и весь луг усеется с одной стороны валами, с другой небольшими копнами. Пустотелов уселся
на старом месте и
на этот раз позволяет себе настоящим образом вздремнуть; но около семи часов его будит голос...
Усадьбу ее, даже по наружному
виду, нельзя было назвать господской; это была просторная изба, разделенная
на две половины, из которых в одной, «черной», помещалась стряпущая и дворовые, а в другой, «чистой», состоявшей из двух комнат, жила она с детьми.
Несмотря
на то, что смерть мужа в значительной мере развязала ей руки, вдова очень скоро убедилась, что при той бедности,
на которую она осуждена, ей ни под каким
видом несдобровать.
Результат этих проказ сказался, прежде всего, в бесконечной ненависти, которую дети питали к отцу, а по смерти его, опутанные устроенною им кутерьмою, перенесли друг
на друга. Оба назывались Захарами Захарычами; оба одновременно вышли в отставку в одном и том же поручичьем чине и носили один и тот же мундир; оба не могли определить границ своих владений, и перед обоими, в
виде неразрешимой и соблазнительной загадки, стоял вопрос о двадцать третьем дворе.
Иногда с покрова выпадал снег и начинались серьезные морозы. И хотя в большинстве случаев эти признаки зимы оказывались непрочными, но при наступлении их сердца наши били усиленную тревогу. Мы с любопытством следили из окон, как
на пруде, под надзором ключницы, дворовые женщины замакивали в воде и замораживали ощипанную птицу, и заранее предвкушали то удовольствие, которое она доставит нам в вареном и жареном
виде в праздничные дни.
Но вот укутали и отца.
На дворе уж спустились сумерки, но у нас и люди и лошади привычные, и впотьмах дорогу сыщут. Свежий, крепительный воздух с непривычки волнует нам кровь. Но ощущенье это скоро уляжется, потому что через минуту нас затискают в крытый возок и так, в закупоренном
виде, и доставят по назначению.
Неточные совпадения
Теперь у нас дороги плохи, // Мосты забытые гниют, //
На станциях клопы да блохи // Заснуть минуты не дают; // Трактиров нет. В избе холодной // Высокопарный, но голодный // Для
виду прейскурант висит // И тщетный дразнит аппетит, // Меж тем как сельские циклопы // Перед медлительным огнем // Российским лечат молотком // Изделье легкое Европы, // Благословляя колеи // И рвы отеческой земли.
Но, получив посланье Тани, // Онегин живо тронут был: // Язык девических мечтаний // В нем думы роем возмутил; // И вспомнил он Татьяны милой // И бледный цвет, и
вид унылый; // И в сладостный, безгрешный сон // Душою погрузился он. // Быть может, чувствий пыл старинный // Им
на минуту овладел; // Но обмануть он не хотел // Доверчивость души невинной. // Теперь мы в сад перелетим, // Где встретилась Татьяна с ним.
Татьяна взором умиленным // Вокруг себя
на всё глядит, // И всё ей кажется бесценным, // Всё душу томную живит // Полумучительной отрадой: // И стол с померкшею лампадой, // И груда книг, и под окном // Кровать, покрытая ковром, // И
вид в окно сквозь сумрак лунный, // И этот бледный полусвет, // И лорда Байрона портрет, // И столбик с куклою чугунной // Под шляпой с пасмурным челом, // С руками, сжатыми крестом.
Поедет ли домой: и дома // Он занят Ольгою своей. // Летучие листки альбома // Прилежно украшает ей: // То в них рисует сельски
виды, // Надгробный камень, храм Киприды // Или
на лире голубка // Пером и красками слегка; // То
на листках воспоминанья, // Пониже подписи других, // Он оставляет нежный стих, // Безмолвный памятник мечтанья, // Мгновенной думы долгий след, // Всё тот же после многих лет.
О, кто б немых ее страданий // В сей быстрый миг не прочитал! // Кто прежней Тани, бедной Тани // Теперь в княгине б не узнал! // В тоске безумных сожалений // К ее ногам упал Евгений; // Она вздрогнула и молчит // И
на Онегина глядит // Без удивления, без гнева… // Его больной, угасший взор, // Молящий
вид, немой укор, // Ей внятно всё. Простая дева, // С мечтами, сердцем прежних дней, // Теперь опять воскресла в ней.