Неточные совпадения
Девичий гомон мгновенно стихает; головы наклоняются к работе; иглы проворно мелькают, коклюшки стучат. В дверях показывается заспанная фигура барыни, нечесаной, немытой, в засаленной блузе. Она
зевает и крестит
рот; иногда так постоит и уйдет, но в иной день заглянет и в работы. В последнем случае редко проходит, чтобы не раздалось, для начала дня, двух-трех пощечин. В особенности достается подросткам, которые еще учатся и очень часто портят работу.
Но, помолчав немного, матушка слегка
зевнула, перекрестила
рот и успокоилась. Вероятно, ей вспомнилась мудрая пословица: не нами началось, не нами и кончится… И достаточно.
Все это давно известно и переизвестно дедушке; ему даже кажется, что и принцесса Орлеанская во второй раз, на одной неделе, разрешается от бремени, тем не менее он и сегодня и завтра будет читать с одинаковым вниманием и, окончив чтение,
зевнет, перекрестит
рот и велит отнести газету к генералу Любягину.
Дедушка
зевает, крестит
рот и поглядывает в гостиную, где лакей расставляет ломберный стол для предстоящей карточной игры.
Слушает-слушает — и вдруг на самом интересном месте
зевнет, перекрестит
рот, вымолвит: «Господи Иисусе Христе!» — и уйдет дремать в лакейскую, покуда господа не разойдутся на ночь по своим углам.
Неточные совпадения
Везде поперек каким бы ни было печалям, из которых плетется жизнь наша, весело промчится блистающая радость, как иногда блестящий экипаж с золотой упряжью, картинными конями и сверкающим блеском стекол вдруг неожиданно пронесется мимо какой-нибудь заглохнувшей бедной деревушки, не видавшей ничего, кроме сельской телеги, и долго мужики стоят,
зевая, с открытыми
ртами, не надевая шапок, хотя давно уже унесся и пропал из виду дивный экипаж.
— Вот Раскольников! — промямлил Зосимов, кивнув на больного, затем
зевнул, причем как-то необыкновенно много раскрыл свой
рот и необыкновенно долго держал его в таком положении. Потом медленно потащился в свой жилетный карман, вынул огромнейшие выпуклые глухие золотые часы, раскрыл, посмотрел и так же медленно и лениво потащился опять их укладывать.
Иногда только соберется он
зевнуть, откроет
рот — его поражает ее изумленный взгляд: он мгновенно сомкнет
рот, так что зубы стукнут. Она преследовала малейшую тень сонливости даже у него на лице. Она спрашивала не только, что он делает, но и что будет делать.
За ним
зевнет сосед, потом следующий, медленно, как будто по команде, отворяет
рот, и так далее, заразительная игра воздуха в легких обойдет всех, причем иного прошибет слеза.
«В самом деле, сирени вянут! — думал он. — Зачем это письмо? К чему я не спал всю ночь, писал утром? Вот теперь, как стало на душе опять покойно (он
зевнул)… ужасно спать хочется. А если б письма не было, и ничего б этого не было: она бы не плакала, было бы все по-вчерашнему; тихо сидели бы мы тут же, в аллее, глядели друг на друга, говорили о счастье. И сегодня бы так же и завтра…» Он
зевнул во весь
рот.