Неточные совпадения
— А хочешь, я тебя, балбес, в Суздаль-монастырь сошлю? да, возьму и сошлю! И никто меня за это не осудит, потому что я мать: что хочу, то над
детьми и делаю! Сиди там да и
жди, пока мать с отцом умрут, да имение свое тебе, шельмецу, предоставят.
Об отцовском имении мы не поминали, потому что оно, сравнительно, представляло небольшую часть общего достояния и притом всецело предназначалось старшему брату Порфирию (я в детстве его почти не знал, потому что он в это время воспитывался в московском университетском пансионе, а оттуда прямо поступил на службу); прочие же
дети должны были
ждать награды от матушки.
Барыня между тем уже вышла на крыльцо и
ждет. Все наличные домочадцы высыпали на двор; даже
дети выглядывают из окна девичьей. Вдали, по направлению к конюшням, бежит девчонка с приказанием нести скорее колодки.
И вот, вскоре после отъезда старших
детей, часов в десять утра, отслужили молебен и приказали мне идти в классную. Там меня
ждал наш крепостной живописец Павел, которому и поручили обучить меня азбуке.
Наконец отошел и обед. В этот день он готовится в изобилии и из свежей провизии; и хотя матушка, по обыкновению, сама накладывает кушанье на тарелки
детей, но на этот раз оделяет всех поровну, так что
дети всесыты. Шумно встают они, по окончании обеда, из-за стола и хоть сейчас готовы бежать, чтобы растратить на торгу подаренные им капиталы, но и тут приходится
ждать маменькиного позволения, а иногда она довольно долго не догадывается дать его.
В три часа дедушка опять в гостиной. Мы,
дети, смирно сидим на стульях около стен и
ждем, что сейчас начнется игра.
— Сказывали, будто на днях из Ростова помещика
ждут. Богатый, сколько лет предводителем служил. С тем будто и едет, чтоб беспременно жениться. Вдовец он, — с
детьми, вишь, сладить не может.
Неточные совпадения
А может быть и то: поэта // Обыкновенный
ждал удел. // Прошли бы юношества лета: // В нем пыл души бы охладел. // Во многом он бы изменился, // Расстался б с музами, женился, // В деревне, счастлив и рогат, // Носил бы стеганый халат; // Узнал бы жизнь на самом деле, // Подагру б в сорок лет имел, // Пил, ел, скучал, толстел, хирел. // И наконец в своей постеле // Скончался б посреди
детей, // Плаксивых баб и лекарей.
Ужель загадку разрешила? // Ужели слово найдено? // Часы бегут: она забыла, // Что дома
ждут ее давно, // Где собралися два соседа // И где об ней идет беседа. // «Как быть? Татьяна не
дитя, — // Старушка молвила кряхтя. — // Ведь Оленька ее моложе. // Пристроить девушку, ей-ей, // Пора; а что мне делать с ней? // Всем наотрез одно и то же: // Нейду. И все грустит она // Да бродит по лесам одна».
Скажут, может быть, что в этом высказывается добросовестная домохозяйка, которой не хочется, чтоб у ней в доме был беспорядок, чтоб жилец
ждал ночью на улице, пока пьяный дворник услышит и отопрет, что, наконец, продолжительный стук может перебудить
детей…
Ему было девять лет, он был
ребенок; но душу свою он знал, она была дорога ему, он берег ее, как веко бережет глаз, и без ключа любви никого не пускал в свою душу. Воспитатели его жаловались, что он не хотел учиться, а душа его была переполнена жаждой познания. И он учился у Капитоныча, у няни, у Наденьки, у Василия Лукича, а не у учителей. Та вода, которую отец и педагог
ждали на свои колеса, давно уже просочилась и работала в другом месте.
Или
дитя ваше спросит вас: «что
ждет меня в загробной жизни?» Что вы скажете ему, когда вы ничего не знаете?