Неточные совпадения
Об отцовском имении мы не поминали, потому что оно, сравнительно, представляло небольшую часть общего достояния и притом всецело предназначалось старшему брату Порфирию (я
в детстве его почти не знал, потому что он
в это время воспитывался
в московском
университетском пансионе, а оттуда прямо поступил на службу); прочие же дети должны были ждать награды от матушки.
С ним не только обращались сурово, но даже не торопились отдать
в заведение (старшего брата отдали
в московский
университетский пансион по двенадцатому году), чтоб не платить лишних денег за его воспитание.
Как и прочих братьев, матушка предположила поместить меня
в московский
университетский пансион, состоявший из осьми классов и одного приготовительного.
Летом, до поступления
в казенное заведение, я совсем
в Москве не бывал, но, чтобы не возвращаться к этому предмету, забегу несколько вперед и расскажу мою первую поездку
в «сердце России», для определения
в шестиклассный дворянский институт, только что переименованный из
университетского пансиона.
Институтское начальство ей было знакомо, так как все мои старшие братья воспитывались
в университетском пансионе; поэтому ей думалось, что ежели я и окажусь
в каком-нибудь предмете послабее, то, при помощи ее просьб, ко мне будут снисходительны.
Через семь лет Мишанка кончил
университетский курс первым кандидатом и был послан на казенный счет за границу. Очевидно,
в недальнем будущем его ожидала профессура. Мисанка, конечно, отстал, однако ж и он успел-таки, почти одновременно, кончить курс
в гимназии, но
в университет не дерзнул, а поступил на службу
в губернское правление.
Неточные совпадения
— Нет, я вас не отпущу.
В два часа, не более, вы будете удовлетворены во всем. Дело ваше я поручу теперь особенному человеку, который только что окончил
университетский курс. Посидите у меня
в библиотеке. Тут все, что для вас нужно: книги, бумага, перья, карандаши — все. Пользуйтесь, пользуйтесь всем — вы господин.
С соболезнованием рассказывал он, как велика необразованность соседей помещиков; как мало думают они о своих подвластных; как они даже смеялись, когда он старался изъяснить, как необходимо для хозяйства устроенье письменной конторы, контор комиссии и даже комитетов, чтобы тем предохранить всякие кражи и всякая вещь была бы известна, чтобы писарь, управитель и бухгалтер образовались бы не как-нибудь, но оканчивали бы
университетское воспитанье; как, несмотря на все убеждения, он не мог убедить помещиков
в том, что какая бы выгода была их имениям, если бы каждый крестьянин был воспитан так, чтобы, идя за плугом, мог читать
в то же время книгу о громовых отводах.
Бывший студент Разумихин откопал откуда-то сведения и представил доказательства, что преступник Раскольников,
в бытность свою
в университете, из последних средств своих помогал своему бедному и чахоточному
университетскому товарищу и почти содержал его
в продолжение полугода.
Штольц был немец только вполовину, по отцу: мать его была русская; веру он исповедовал православную; природная речь его была русская: он учился ей у матери и из книг,
в университетской аудитории и
в играх с деревенскими мальчишками,
в толках с их отцами и на московских базарах. Немецкий же язык он наследовал от отца да из книг.
Сказав таким образом о заблуждениях и о продерзостях людей наглых и злодеев, желая, елико нам возможно, пособием господним, о котором дело здесь, предупредить и наложить узду всем и каждому, церковным и светским нашей области подданным и вне пределов оныя торгующим, какого бы они звания и состояния ни были, — сим каждому повелеваем, чтобы никакое сочинение,
в какой бы науке, художестве или знании ни было, с греческого, латинского или другого языка переводимо не было на немецкий язык или уже переведенное, с переменою токмо заглавия или чего другого, не было раздаваемо или продаваемо явно или скрытно, прямо или посторонним образом, если до печатания или после печатания до издания
в свет не будет иметь отверстого дозволения на печатание или издание
в свет от любезных нам светлейших и благородных докторов и магистров
университетских, а именно: во граде нашем Майнце — от Иоганна Бертрама де Наумбурха
в касающемся до богословии, от Александра Дидриха
в законоучении, от Феодорика де Мешедя во врачебной науке, от Андрея Елера во словесности, избранных для сего
в городе нашем Ерфурте докторов и магистров.