Неточные совпадения
Героем другого рассказа, тоже сложившегося
под давлением крепостного
ига,
был купец.
Крестьянство задыхалось
под игом рабства, но зато оно
было sancta simplicitas; [святая простота (лат.).] чиновничество погрязало в лихоимстве, но и это
было своего рода sancta simplicitas; невежество, мрак, жестокость, произвол господствовали всюду, но и они представляли собой одну из форм sancta simplicitas.
Неточные совпадения
— Может
быть, для тебя нет. Но для других оно
есть, — недовольно хмурясь, сказал Сергей Иванович. — В народе живы предания о православных людях, страдающих
под игом «нечестивых Агарян». Народ услыхал о страданиях своих братий и заговорил.
Может
быть, Вера несет крест какой-нибудь роковой ошибки; кто-нибудь покорил ее молодость и неопытность и держит ее
под другим злым
игом, а не
под игом любви, что этой последней и нет у нее, что она просто хочет там выпутаться из какого-нибудь узла, завязавшегося в раннюю пору девического неведения, что все эти прыжки с обрыва, тайны, синие письма — больше ничего, как отступления, — не перед страстью, а перед другой темной тюрьмой, куда ее загнал фальшивый шаг и откуда она не знает, как выбраться… что, наконец, в ней проговаривается любовь… к нему… к Райскому, что она готова броситься к нему на грудь и на ней искать спасения…»
Долго оторванная от народа часть России прострадала молча,
под самым прозаическим, бездарным, ничего не дающим в замену
игом. Каждый чувствовал гнет, у каждого
было что-то на сердце, и все-таки все молчали; наконец пришел человек, который по-своему сказал что. Он сказал только про боль, светлого ничего нет в его словах, да нет ничего и во взгляде. «Письмо» Чаадаева — безжалостный крик боли и упрека петровской России, она имела право на него: разве эта среда жалела, щадила автора или кого-нибудь?
Повторяю: я выражаю здесь свое убеждение, не желая ни прать против рожна, ни тем менее дразнить кого бы то ни
было. И сущность этого убеждения заключается в том, что человечество бессрочно
будет томиться
под игом мелочей, ежели заблаговременно не получится полной свободы в обсуждении идеалов будущего. Только одно это средство и может дать ощутительные результаты.
Мистер Кенеди надеялся, что Ирландия освободится из-под английского
ига, а Володя верил горячей верой семнадцатилетнего юнца, что всем обездоленным на свете
будет лучше. После такого решения они расходились по каютам, чтобы лечь спать.