Неточные совпадения
— Я
больше всего русский язык люблю. У нас сочинения задают, переложения, особливо из Карамзина. Это наш лучший русский писатель. «Звон вечевого
колокола раздался, и вздрогнули сердца новгородцев» — вот он как писал! Другой бы сказал: «Раздался звон вечевого
колокола, и сердца новгородцев вздрогнули», а он знал, на каких словах ударение сделать!
Мы не доехали трех верст до посада, как уже разнесся удар монастырского
колокола, призывавший к вечерне. Звуки доносились до нас глухо, точно треск, и не
больше как через пять минут из одиночных ударов перешли в трезвон.
Между тем сосчитали церковные деньги; оказалось, что на
колокол собрано
больше тысячи рублей, из которых добрых две трети внесены были усердием Сатира.
Но он пришел уже совсем больной и с
большим трудом присутствовал при церемонии поднятия
колокола. Вероятно, к прежней хворости прибавилась еще простуда, так как его и теплой одеждой на дорогу не снабдили. Когда торжество кончилось и
колокол загудел, он воротился в каморку и окончательно слег.
Тому и другому пришлось оставить сотрудничество после следующего случая: П.И. Кичеев встретил в театре репортера «Русского курьера», которому он не раз давал сведения для газеты, и рассказал ему, что сегодня лопнул самый
большой колокол в Страстном монастыре, но это стараются скрыть, и второе, что вчера на Бронной у модистки родились близнецы, сросшиеся между собою спинами, мальчик и девочка, и оба живы-здоровы, и врачи определили, что они будут жить.
Неточные совпадения
Перед вокзалом стояла густая толпа людей с обнаженными головами, на пестром фоне ее красовались золотые статуи духовенства, а впереди их, с посохом в руке,
большой златоглавый архиерей, похожий на
колокол.
Над Москвой хвастливо сияло весеннее утро; по неровному булыжнику цокали подковы, грохотали телеги; в теплом, светло-голубом воздухе празднично гудела медь
колоколов; по истоптанным панелям нешироких, кривых улиц бойко шагали легкие люди; походка их была размашиста, топот ног звучал отчетливо, они не шаркали подошвами, как петербуржцы. Вообще здесь шума было
больше, чем в Петербурге, и шум был другого тона, не такой сыроватый и осторожный, как там.
Я сошел в сени. Малаец Ричард, подняв
колокол, с
большой стакан величиной, вровень с своим ухом и зажмурив глаза, звонил изо всей мочи на все этажи и нумера, сзывая путешественников к обеду. Потом вдруг перестал, открыл глаза, поставил
колокол на круглый стол в сенях и побежал в столовую.
Не успели пушкари опамятоваться от этого зрелища, как их ужаснуло новое; загудели на соборной колокольне
колокола, и вдруг самый
большой из них грохнулся вниз.
Помните? Великолепно! Чему вы смеетесь? Уж не думаете ли вы, что я вам все наврал? («А что, если он узнает, что у меня в отцовском шкафу всего только и есть один этот нумер „
Колокола“, а
больше я из этого ничего не читал?» — мельком, но с содроганием подумал Коля.)