Неточные совпадения
Через три дня Ольгу Порфирьевну схоронили на
бедном погосте, к которому Уголок был приходом. Похороны, впрочем, произошли честь честью.
Матушка выписала из города средненький, но очень приличный гробик, средненький, но тоже очень приличный покров и пригласила из Заболотья старшего священника, который и служил заупокойную литургию соборне. Мало того: она заказала два сорокоуста и внесла в приходскую церковь сто рублей вклада на вечныевремена для поминовения души усопшей рабы Божией Ольги.
— Что им делается! пьют да едят, едят да пьют! Ко всенощной да к
обедне сходить — вот и вся обуза! — присовокупила, с своей стороны,
матушка.
Утро в нашем семействе начинал отец. Он ежедневно ходил к ранней
обедне, которую предпочитал поздней, а по праздникам ходил и к заутрене. Еще накануне с вечера он выпрашивал у
матушки два медных пятака на свечку и на просвиру, причем
матушка нередко говаривала...
Воскресные и праздничные дни тоже вносили некоторое разнообразие в жизнь нашей семьи. В эти дни
матушка с сестрой выезжали к
обедне, а накануне больших праздников и ко всенощной, и непременно в одну из модных московских церквей.
— Ты что ж это, олух, целую
обедню лба не перекрестил! — прикрикнет на него
матушка, возвратясь из церкви.
А между тем часто мне было до боли мучительно, что я так упорно холодна с
бедной матушкой; были минуты, когда я надрывалась от тоски и жалости, глядя на нее.
Неточные совпадения
— Батюшка ты, светик! — приговаривала она, утирая концом головного платка глаза. — Сиротка
бедный! нет у тебя родимой
матушки, некому благословить-то тебя… Дай хоть я перекрещу тебя, красавец мой!..
Запомнил Гриша песенку // И голосом молитвенным // Тихонько в семинарии, // Где было темно, холодно, // Угрюмо, строго, голодно, // Певал — тужил о
матушке // И обо всей вахлачине, // Кормилице своей. // И скоро в сердце мальчика // С любовью к
бедной матери // Любовь ко всей вахлачине // Слилась, — и лет пятнадцати // Григорий твердо знал уже, // Кому отдаст всю жизнь свою // И за кого умрет.
«Ежели мы нынче едем, то, верно, классов не будет; это славно! — думал я. — Однако жалко Карла Иваныча. Его, верно, отпустят, потому что иначе не приготовили бы для него конверта… Уж лучше бы век учиться да не уезжать, не расставаться с
матушкой и не обижать
бедного Карла Иваныча. Он и так очень несчастлив!»
— Ничего мне не нужно; всем довольна, слава Богу, — с величайшим усилием, но умиленно произнесла она. — Дай Бог всем здоровья! А вот вам бы, барин,
матушку вашу уговорить — крестьяне здешние
бедные, хоть бы малость оброку с них она сбавила! Земли у них недостаточно, угодий нет… Они бы за вас Богу помолились… А мне ничего не нужно, всем довольна.
Марья Ивановна принята была моими родителями с тем искренним радушием, которое отличало людей старого века. Они видели благодать божию в том, что имели случай приютить и обласкать
бедную сироту. Вскоре они к ней искренно привязались, потому что нельзя было ее узнать и не полюбить. Моя любовь уже не казалась батюшке пустою блажью; а
матушка только того и желала, чтоб ее Петруша женился на милой капитанской дочке.