«Пошехонская старина» (Салтыков-Щедрин М. Е., 1889) по всей классике
Сереже становится горько. Потребность творить суд и расправу так широко развилась в обществе, что начинает подтачивать и его существование. Помилуйте! какой же он офицер! и здоровье у него далеко не офицерское, да и совсем он не так храбр, чтобы лететь навстречу смерти ради стяжания лавров. Нет, надо как-нибудь это дело поправить! И вот он больше и больше избегает собеседований с мамашей и чаще и чаще совещается с папашей…
В той среде, в которой она жила, в той каторге, которая не давала ни минуты свободной, не существовало даже условий, при которых могла бы развиться настоящая сердечная склонность.
Да, она развилась. Все данные ей природой способности раскрылись вполне, и ничего другого ждать было нечего. Но как быстро все объяснилось! как жестока судьба, которая разом сняла покровы с его дорогих заблуждений, не давши ему даже возможности вдоволь налюбоваться ими! Ему и укрыться некуда. Везде, в самом отдаленном уголку дома, его настигнет нахальный смех панов Туровского, Бандуровского и Мазуровского.
И, хоть они и вышли из семейных системных подходов, на сегодня существуют уже как самостоятельное направление помогающих практик и развились настолько, что вы найдёте самые разные их виды.
Надо помнить, что смерть — это не наказание, не казнь. У меня развилось как раз такое отношение к смерти: она — наказание. А может быть, так оно и есть? Тогда за что? Тогда рождение — наказание со своим еще более трудно объяснимым «за что»?
Если дела у него не идут, от отчаяния может развиться болезнь мозга.
Этот закон энергично и много раз внушала ему мать при помощи носа и лапы, к тому же и в нём самом уже развился инстинкт страха.
И, хоть они и вышли из семейных системных подходов, на сегодня существуют уже как самостоятельное направление помогающих практик и развились настолько, что вы найдёте самые разные их виды.