«Пошехонская старина» (Салтыков-Щедрин М. Е., 1889) по всей классике
С шести часов матушка и сестра начинали приготовляться к вечернему выезду. Утренняя беготня возобновлялась с новой силой. Битых три часа сестра не отходит от зеркала, отделывая лицо, шнуруясь и примеряя платье за платьем. Беспрерывно из ее спальни в спальню матушки перебегает горничная за приказаниями.
Все, как один, снялись с места и устремились вперед, перебегая друг у друга дорогу. Вокруг стола образовалась давка. В каких-нибудь полчаса вопрос был решен. На хорах не ждали такой быстрой развязки, и с некоторыми дамами сделалось дурно.
На другой день с утра начинается сущее столпотворение. Приезжая прислуга перебегает с рукомойниками из комнаты в комнату, разыскивая господ. Изо всех углов слышатся возгласы...
А в зале, где разместили на ночь подростков, они повскакали с разостланных на полу пуховиков и в одних рубашках, с криком и хохотом, перебегают из конца в конец по неровной поверхности, образуемой подушками и перинами, на каждом шагу спотыкаясь и падая. При этом происходит словесная перестрелка, настолько нецеломудренная, что девушки, стоящие у рукомойников, беспрестанно покрикивают...
– Я тоже, – шаман вновь прислушался к исходящим от барьера магическим вибрациям, – но, кроме всех нас, вокруг нет более никого на расстоянии в половину долгого перебега.
– Ближайшее живое существо находится в двух быстрых перебегах от нас.
– Хотел бы я знать, кому перебегу дорогу, арестовав её, – еле слышно прошептал последний.
– Я тоже, – шаман вновь прислушался к исходящим от барьера магическим вибрациям, – но, кроме всех нас, вокруг нет более никого на расстоянии в половину долгого перебега.