«Пошехонская старина» (Салтыков-Щедрин М. Е., 1889) по всей классике
Настя в пяльцах что-то шила, Я же думал: как мила! Вдруг иголку уронила И, искавши, не нашла. Знать, иголочка пропала! Так, вздохнувши, я сказал: Вот куда она попала, И на сердце указал.
Жених был так мал ростом, до того глядел мальчишкой, что никак нельзя было дать ему больше пятнадцати лет. На нем был новенький с иголочки азям серого крестьянского сукна, на ногах — новые лапти. Атмосфера господских хором до того отуманила его, что он, как окаменелый, стоял разинув рот у входной двери. Даже Акулина, как ни свыклась с сюрпризами, которые всегда были наготове у матушки, ахнула, взглянув на него.
Он застал Плавина в новеньком, с иголочки, вицмундире, с крестом на шее, сидящего за средним столом; длинные бакенбарды его были расчесаны до последнего волоска; на длинных пальцах были отпущены длинные ногти; часы с какой-то необыкновенной уж цепочкой и с какими-то необыкновенными прицепляемыми к ней брелоками.
Одетый всегда с иголочки, тщательно выбритый, без пылинки на блестящем мундире, — он являлся на урок минута в минуту и размеренным шагом всходил на кафедру.
Все просто на нем, но все как будто сияет. Нанковые панталоны выглажены, чисты; синий фрак как с иголочки. Ему было лет пятьдесят, а он имел вид сорокалетнего свежего, румяного человека благодаря парику и всегда гладко обритому подбородку.