«Пошехонская старина» (Салтыков-Щедрин М. Е., 1889) по всей классике
Придет время — сердце ее само собой забьет тревогу, и она вдруг прозреет и в «небесах увидит бога», по покуда ее час не пробил, пускай это сердце остается в покое, пускай эта красота довлеет сама себе.
Сплетясь веселым хороводом, Различности надменность сняв, Се паки под лазурным сводом Естественной встает устав; Погрязла в тине властна скверность; Едина личная отменность Венец возможет восхитить; Но не пристрастию державну, Опытностью лишь старцу славну Его довлеет подарить.
Здоровая, сильная личность не отдается науке без боя; она даром не уступит шагу; ей ненавистно требование пожертвовать собою, но непреодолимая власть влечет ее к истине; с каждым ударом человек чувствует, что с ним борется мощный, против которого сил не довлеет: стеная, рыдая, отдает он по клочку все свое — и сердце и душу.