Возьмем хоть мой родной уезд: там с самого начала и до настоящей минуты
представителями земства бессменно служат: двое Дракиных, да двое Хлобыстовских, да аптекарь Карл Иваныч, да крестьянин Огрызковской волости Матвей Григорьев, которого по фамилии, из учтивости, называют Вздошниковым.
Но, разумеется, ежели земство будет представлять собой убежище для злонамеренных людей, ежели сами
представители земства будут думать о каких-то новых эрах, то администрация не может не вступиться.
— Помилуйте, господа, я-то тут при чем! — удивлялся Тетюев. — Я, конечно, сочувствую вам и готов помочь вам всеми силами, потому что настоящий цезаризм касается и меня как
представителя земства. Я должен внести свою лепту в общее дело, но ведь вы являетесь в качестве заводских служащих, как же я к вам пристану?
Неточные совпадения
— Да-с, но вы забываете, что у нас нынче смутное время стоит. Суды оправдывают лиц, нагрубивших квартальным надзирателям,
земства разговаривают об учительских семинариях, об артелях, о сыроварении. Да и
представителей нравственного порядка до пропасти развелось: что ни шаг, то доброхотный ревнитель. И всякий считает долгом предупредить, предостеречь, предуведомить, указать на предстоящую опасность… Как тут не встревожиться?
— Да, да… Мне это тем более приятно, что я буду иметь возможность ясно и категорически высказать те интересы Ельниковского
земства, которые доверены мне его
представителями, — отцедил Тетюев, закладывая свободную руку за борт сюртука. — Лично против заводов, а тем более против вас, Евгений Константиныч, я ничего не имел и не имею, но я умру у своего знамени, как рядовой солдат.
Она устраивает спектакли и лотереи в пользу детей бедных мелкопоместных, хлопочет о стипендиях в местной гимназии и в то же время успевает бросать обворожающие взгляды на молодых семиозерских аристократов и не прочь пококетничать с старым графом Козельским, который уже три трехлетия сряду безуспешно добивается чести быть
представителем «интересов
земства» и, как достоверно известно, не отказывается от этого домогательства и теперь.
«Необходимо, чтобы народ узнал нужду и сам бы сократил свои расходы, — говорят
представители администрации, — а то теперь всё, что требуется
земствами, всё, что говорится в собраниях, передается в искаженном виде народу, и крестьяне надеются на такую помощь, которую они не могут получить.
Если только послушать требования
земства, то с выдачей продовольствия будет то же, что с выдачей семян в некоторых уездах, где их выдали ненуждающимся и тем только поощрили пьянство», — говорят
представители администрации и — собирают подати.