Неточные совпадения
Тщетно вы станете доказывать, что
вопрос самый жгучий именно тогда и утрачивает значительную часть своей жгучести, когда он подвергнут открытому
исследованию (допустим, даже самому страстному) — в ответ на эти убеждения вам или скажут, что вы ставите ловушку, или же просто-напросто посмотрят на вас с изумлением.
Первую половину
вопроса статский советник признал правильною и, дабы удовлетворить потерпевшую сторону, обратился к уряднику, сказав: это все ты, каналья, сплетни разводишь! Но относительно проторей и убытков вымолвил кратко: будьте и тем счастливы, чего бог простил! Затем, запечатлев урядника, проследовал в ближайшее село, для
исследования по доносу тамошнего батюшки, будто местный сельский учитель превратно толкует события, говоря: сейте горохи, сажайте капусту, а о прочем не думайте!
Так вот в
исследовании вопроса о том, зачем все эти столь разнообразные люди были посажены в тюрьмы, а другие, точно такие же люди ходили на воле и даже судили этих людей, и состояло четвертое дело, занимавшее в это время Нехлюдова.
B III книге «De divisione naturae» Эриугена дает подробное и всестороннее
исследование вопроса о ничто (особенно гл. IV–XXIII), из которого создан мир, подвергая критике и отвержению церковное понимание ничто, как ниже — бытие или не бытие, и утверждая, как единство мыслимое и последовательное, свое вышеизложенное понимание.
Смысл загадочный этой надписи был непонятен уже самим эллинам. Плутарх посвятил целое
исследование вопросу о том, что могла бы обозначать надпись (De Elapud Delphos). Много гадали об этом и позднейшие ученые, предлагая каждый свое объяснение.
После долгого раздумья и самого тщательного
исследования вопроса со всех его сторон и со всех точек зрения Головинский пришел к тому заключению, что теперь можно нанести последний решительный удар, чтобы «добыть старуху», как выражался про себя делец.
Неточные совпадения
Мифотворческий характер философии открытое выражение находит у Платона, который с соблазнительным для философов безразличием и как будто с преднамеренной беспорядочностью от вершин диалектического
исследования переходит к мифу и даже самые основные свои идеи нередко выражает мифом, предоставляя комментаторам решать
вопрос, как следует относиться к такого рода изложению, серьезно ли Платон говорит или шутит.
По
вопросу о бытии и небытии в учении Платона заслуживает серьезнейшего внимания
исследование Nicolai Hartmann.
Лишь при
исследовании «научных»
вопросов философии, т. е. того, что лежит еще за пределами самого философствования, может казаться, что философствование автономно и независимо от всякой внефилософской окачествованности; в основе же всегда окажется метафизическая предпосылка, представляющая собой лишь выражение интуитивного мироощущения.
Тот же
вопрос о творении — о теогоническом и теофаническом его смысле — подвергает глубокому философскому
исследованию Шеллинг в последней своей системе (в «Философии мифологии» и «Философии откровения»).
Знакомому с творениями Беме и своеобразием его изложения будет понятно, если мы скажем, что на этот, в сущности, основной и принципиальный
вопрос не может быть дано бесспорного ответа, и создается возможность различного понимания даже самых основ этого учения, впрочем, еще ожидающего внимательного и всестороннего
исследования и систематизации [Литература о Беме, как известно, небогата.