«Письма к тётеньке» (Салтыков-Щедрин М. Е., 1882) по всей классике
Нет, вы представьте себе, что пафнутьевские мечтания сбылись, и Дракины, низложив Сквозника-Дмухановского, сделались исключительными вертоградарями провинциального русского эдема.
Нечего и говорить, в каком я вышел от князя настроении; дождливая и довольно темная ночь показалась мне светлее радостного утра, а Невский проспект, через который пришлось мне проходить, — эдемом, в коем все приглашало меня к наслаждению.
Но ещё раз отметим: естествоиспытатель, не абсолютизирующий редукционизм, допускающий комплементарность репрезентаций и их возможную (а иногда неустранимую) зависимость от позиции наблюдателя, покидает «Эдем методологической невинности», который зиждется на принципах строгой дизъюнкции или– или.
Сумеет, благодаря тому, что, слава богу, Эдем стремительно заселяется.
И там, где он находился, всегда и навсегда благоухание эдема.
Но ещё раз отметим: естествоиспытатель, не абсолютизирующий редукционизм, допускающий комплементарность репрезентаций и их возможную (а иногда неустранимую) зависимость от позиции наблюдателя, покидает «Эдем методологической невинности», который зиждется на принципах строгой дизъюнкции или– или.