«Письма к тётеньке» (Салтыков-Щедрин М. Е., 1882) по всей классике
Вот, одним словом, до чего дошло. Несколько уж лет сплошь я сижу в итальянской опере рядом с ложей, занимаемой одним овошенным семейством. И какую разительную перемену вижу! Прежде, бывало, как антракт, сейчас приволокут бурак с свежей икрой; вынут из-за пазух ложки, сядут в кружок и хлебают. А нынче, на все три-четыре антракта каждому члену семейства раздадут по одному крымскому яблоку — веселись! Да и тут все кругом завидуют, говорят: миллионщик!
Жида Янкеля! Да, того самого Янкеля, которого год назад утащил, теперь приволок обратно. Держит Янкеля крепко за спину, а Янкель держит в руках большущий узел, завязанный в простыне, и оба ругаются в воздухе, да так шибко, будто десять жидов заспорили на базаре из-за одного мужика…
Но Ваня Андруцаки возвратился домой около полудня с баркасом, наполненным самой крупной белугой, да, кроме того, еще приволок на буксире огромную рыбину, чудовище в двадцать пудов весом, которое артель долго добивала деревянными колотушками и веслами.
Я схватил его под мышки, приволок к ближайшему крыльцу. От соборной площади бежали с дубинками пьяные молодцы из холодных лавок. Катра метнулась к двери. Она была старая, на старом, непрочном замке.
Наверняка ей уже доложили о том, что со мной случилось, с другой стороны я понятия не имею, сколько нахожусь в таком состоянии, может быть, меня совсем недавно сюда приволокли и не успели ничего сделать.
Наверняка ей уже доложили о том, что со мной случилось, с другой стороны я понятия не имею, сколько нахожусь в таком состоянии, может быть, меня совсем недавно сюда приволокли и не успели ничего сделать.
Затем он приволок откуда-то целый мешок старых артефактов и заставил меня брать в руки то камень, то старую деревяшку, то вообще обломок ракушки.
Неужели волна всё-таки заметила, что из её кошмарного улова пропала одна жертва, и отправила это судно, чтобы выследить меня и приволочь обратно?